Одна из причин, по которой Бетанкур покинул Испанию, — это конфликт с Годоем. Через четырнадцать лет после смерти Бетанкура, в 1838 году, уже в эмиграции во Франции, Мануэль Годой в своих воспоминаниях напишет, что Августин де Бетанкур был «прославленным инженером», сделавшим очень много полезного для своей родины.
РУССКИЙ ПОСЛАННИК
В 1804 году у Бетанкура родился сын, названный Альфонсо, а тремя годами раньше дочь Матильда. Анна Джордейн рожала с завидной регулярностью, но из всех детей выжили только четверо. Бетанкур обожал их всех, но всё-таки особенно дорога ему была Каролина — её он любил чуточку больше, чем остальных.
В 1805 году Бетанкур снова встретился с русским посланником Иваном Матвеевичем Муравьевым-Апостолом, и тот повторил ему сделанное ещё несколько лет назад предложение графа Румянцева о получении высокой должности в Санкт-Петербурге. Бетанкур снова отказался от заманчивой возможности на очень выгодных условиях поехать в Россию. Втайне он ещё надеялся, что сможет уехать на Кубу и там, подальше от королевского двора, переждать какое-то время, пока в Испании кончится смута.
БОЛЬШИЕ АНТИЛЬСКИЕ ОСТРОВА
В письмах от кубинского сахарного промышленника Франсиско де Аранго-и-Парреньо (с ним Бетанкур находился в переписке несколько лет) он постоянно получал приглашения приехать на Антильские острова. Ещё в конце XVIII века по распоряжению Бетанкура из Кадиса в Гавану была отправлена паровая машина, предназначенная для перемалывания сахарного тростника. В это время в Вест-Индии с паровыми двигателями Джеймса Уатта никто ещё знаком не был. На сахарных заводах использовали только рабский труд и силу животных. Рабы на Кубе появились в ходе Семилетней войны, которую Уинстон Черчилль в своей классификации войн отнёс к «Первой мировой».
В 1762 году Гавану захватили англичане. И хотя английский гарнизон продержался всего одиннадцать месяцев, этого оказалось достаточно, чтобы остров начал жить по новым правилам. За это время из Африки было привезено большое количество рабов, увеличилась добыча и переработка сахара, товарооборот продуктов из сахарного тростника вырос в несколько раз. Кубинские промышленники, оторванные от метрополии, не только не разорились, а, наоборот, увеличили свои капиталы, так как Англия ввела режим свободной торговли.
По окончании Семилетней войны, согласно мирному договору, остров был возвращен испанской короне, но теперь она была вынуждена смягчить прежний жёсткий экономический режим на Кубе. Скотоводы и плантаторы получили большие привилегии по ведению внешней торговли.
После окончания Войны за независимость в США торговые отношения между Гаваной и Америкой многократно увеличились. При этом чем хуже складывались отношения между Великобританией и Испанией, тем интенсивнее развивалась торговля между Кубой и США. С 1793 по 1795 год испанцы полностью легализовали торговлю с США, что не могло не привести к резкому спросу на кубинский сахар, производство которого не поспевало за потребностями быстро растущего американского рынка. Кубинцы чувствовали, что им срочно нужно переоборудовать производство новейшими образцами науки и техники, хорошо зарекомендовавшими себя в Англии.
Для этой цели, по их мнению, лучше всего подходил Августин де Бетанкур; с ним в Лондоне и познакомился Франсиско де Аранго-и-Парреньо, игравший на Кубе ведущую роль в создании trapiches — сахарных заводов. Толчком к модернизации производства, как ни странно, стала и французская революция. На острове Гаити (восточная часть его принадлежала Франции, и там трудилось более шестисот тысяч невольников) вспыхнуло восстание, вследствие чего было уничтожено большое количество кофейных плантаций и сахарных заводов. Произошедшие кровавые события существенно повлияли на стоимость товара. Цены на кофе и сахар на мировом рынке стремительно поползли вверх.
Свалившейся удачей кубинские сахарозаводчики захотели воспользоваться в полной мере, поэтому Августин де Бетанкур, способный наладить сахарную промышленность и вывести её на новый уровень, им был крайне необходим. Паровой двигатель, прибывший из Кадиса на Кубу по распоряжению Бетанкура ещё в 1796 году, был установлен в имении Сейбабо и запущен 11 января 1797 года. К сожалению, машина проработала всего несколько недель. Сломалась. Починить её никто так и не смог. В Вест-Индии отсутствовали квалифицированные механики. На Кубе с нетерпением ждали Бетанкура, Ланца и Суреду, но они, по уже известным нам причинам, так до острова и не добрались[9].
9
Широкое применение на Кубе паровых машин по переработке сахара началось с 1817 по 1840 год, но первый шаг в этом направлении сделал именно Августин де Бетанкур.