Или мы друг друга не поняли, или мама ошибается, только я в этом случае не дурочка…
.
Целую ночь мы с Marie не спали: она рассказывала о себе. Чего только она, бедная, не испытала, зато всем обязана себе. Приятно ни от кого не зависеть и быть обязанной самой себе. Мама сказала бы, что это nonsens — она любит употреблять это слово, когда не может чего-нибудь объяснить.
15 февраля.
Это время я много читала, — просто запоем читала; мама говорит, что это вредно, а папа смеется и называет меня синим чулком, а Федя дразнит именем «поэтессы» и исподтишка шепчет: «Иванов!» Дрянной мальчишка! Дразнит меня бывшим его гувернером, который любил пить и посвятил мне много стихов, кажется плохих, судя по отрывкам, которые читал брат. Жаль бедняжку, лишился места из-за несчастной страсти, а умница был и славно преподавал математику — из-за него я ее полюбила и не ленилась делать задачи.
Вечером гуляла в саду. Пахнет весной, — хорошо так, весело на сердце… Как бы мне хотелось быть хорошей, честной, доброй! Неужели я не буду такой, а стану такой же чопорной леди, как… Тс, что я? Разве это можно!..
20 февраля.
Как я, однако, в это время изменилась: год тому назад я была совсем не та, и мне казалось, что отец и мать безусловно люди безукоризненные и говорят всегда правду, а теперь?.. Я очень, очень люблю их обоих, но не могу с ними согласиться… Они опять говорили о Речинском; надоели даже и все его расхваливают, говорят, что он и умница, и солидный человек, и будет добрым мужем… Я начинаю думать, что папа не прочь, если бы он сделал предложение, — впрочем, разве Речинский не видит, что я его не люблю? С его стороны было бы бесчестно. Я отмалчиваюсь, когда говорят о нем, недаром Marie прозвала меня «молчаливой мисс», а его — «дрессированной левреткой»… Вот бы услыхал?
Опять с мамой поспорили из-за Фионы. Мама такая странная: хотела ее выгнать от нас, я вступилась — вышел спор. Право, не следует высказывать задушевных мыслей. Разве приятно в ответ на самые лучшие порывы слышать ледяные нравоучения, смысл которых всегда один и тот же: не увлекайся, живи, как все порядочные люди живут, не фамильярничай с людьми, которые ниже тебя по положению… Бедная мама! Неужели у нее никогда горячо не билось сердце при виде несправедливости, чужого горя, а то и просто так, безотчетно? Неужели она всегда была такая спокойная, холодная, ровная? Я не могу быть такой…
Сейчас пришла Фиона и хотела броситься мне в ноги за то, что ее оставили; я поцеловалась с ней, и мы, как глупые, расплакались. Она такая смешная Фиона, только рассеянная, а мама этого не любит, и Арина Петровна Фиону не любит. Хитрая эта Арина Петровна, такая льстивая, гадкая… Мне она противна, я ее не люблю; ходит тихо, как кошка. Marie называет ее tigresse du Bengale[49].
Отец говорит о новом учителе. Скоро собирается в Петербург и говорит, что Федя должен будет с новым учителем готовиться в университет; я тоже буду слушать историю и русскую литературу. Папа очень расхваливает учителя, по словам своего петербургского знакомого. Дай бог! Феде нужен хороший человек; Федя добрый, славный, но подчас похож не на мужчину, а на мокрую курицу. Плакса! Плакс я не люблю, хоть сама иной раз большая плакса!
15 апреля.
Сегодня приехал хваленый учитель Черемисов; папа познакомил его с нами за завтраком. Мне этот Черемисов не особенно понравился ни наружностью, ни манерами; правда, лицо его умное, глаза выразительные, но в них по временам бывает какое-то злое выражение; говорил он мало, больше отвечал на вопросы и изредка улыбался; улыбка его какая-то злая, нехорошая. Федя, напротив, в восхищении от него, Marie тоже; она говорит, что у него «смелое лицо». Пожалуй, она и права. Вечером опять был Леонид Васильевич и просидел долго. Право, он мне ужасно надоел!
25 апреля.
Этот Черемисов держит себя в доме очень странно, не так, как другие бывшие Федины учителя; он редко с нами говорит, и мы его видим только за обедом. Marie права: у него действительно есть что-то смелое в лице; Федя не нахвалится им, говорит чудеса об его преподавании; с завтрашнего дня и я начну его слушать.
26 апреля.
Сегодня я первый раз слушала его лекцию по истории и осталась в восхищении. Как хорошо он передает события, как ярко он их освещает и с какою смелостью он рассказывает о таких вещах, к которым я всегда относилась с каким-то страхом, точно ему все нипочем. И лицо его в это время совсем другое. Его урок произвел на меня сильное впечатление.