Он слишком поглощен своими мыслями, чтобы думать о политике, и едва отмечает, что агитация против Британии принимает характер эпидемии. Гостиная миссис Макфарлэйн заполнена теперь другими молодыми людьми — на этот раз студентами, которые последовали призыву бросить английские школы и целыми днями работают на освободительное движение. Они аккуратны и серьезны — мальчики-парсы[134], мусульмане и индусы высших каст, они садятся вместе, чтобы зачитывать вслух отрывки памфлетов и спорить о последних заявлениях Ганди, Патела и других лидеров движения. Элспет приносит им чай, разрумянившись от энергии того, что происходит вокруг нее. Когда Бобби поднимается к себе или спускается, чтобы выйти на улицу, он чувствует, как ее глаза буравят его спину. В них невысказанный вопрос: разве ты к нам не присоединишься?
Бобби ощущает неудовольствие, которое у юных националистов вызывают его хорошо сшитые костюмы и благоприобретенный выговор: такой контраст с их собственным нарядом гордых индийцев — шапочки Конгресса, белые курта-пижамы и ачканы с высоким воротом. Однажды вечером, когда он выходит из дома (чтобы постоять возле «Байкалы» в ожидании девушки из отеля), несколько юнцов преграждают ему путь. Брат, куда ты идешь? Товарищ, разве ты не хочешь остаться и поработать на свою страну? Он качает головой и протискивается мимо них. Вслед ему они сплевывают на пол и бормочут оскорбления. Дворняжка, английский лакей. Наступит день, кричит ему в спину один из них, и вас всех выметут отсюда.
— Я беспокоюсь о тебе, Чандра, — говорит Элспет, когда он однажды утром спускается, чтобы поесть. — Ты заблуждаешься.
Бобби смотрит на нее, не веря своим ушам. Она с видимым трудом продолжает:
— Ты должен гордится своим народом. Подумай о его будущем. Ты должен гордиться тем, кто ты такой.
— А кто я такой? — спрашивает он, затем хлопает дверью и выходит, не дожидаясь ответа.
Он бредет к площади, где проходит состязание по хоккею на траве. Молодые мусульмане играют против железнодорожников. Несколько рядовых британской армии стоят возле боковой линии, передавая друг другу бутылку и подбадривая англоиндийцев:
— Железная дорога, вперед! Вперед! Размажь этих черных ублюдков! Так держать!
Железнодорожники выкладываются на полную катушку, их грудные клетки раздуваются от гордости. Бобби с отвращением смотрит на услужливые лица. Группа поддержки покинула бы их и единый миг, если бы они играли с более светлокожей командой. Истинные дворняжки, виляют хвостами за порцию объедков.
Однажды вечером молитвы Бобби услышаны. Она входит в дверь бара «Гринз» под руку с известным жокеем. Он поспешно следует за ней, свирепо глядя на швейцара, который наскоро прикидывает, стоит ли преградить ему путь. Бар переполнен. Здесь представлены все уровни бомбейского общества — от молодых людей из Индийской гражданской службы, дерзко нанесших визит этому притону полусвета, до пары русских шлюх, медленно танцующих друг с другом возле бара, обшаривая глазами толпу, чтобы определить, кто из мужчин смотрит на них. Девушка и жокей присоединяются к большой компании со скачек, которая заказала лучший столик в заведении и готовит отличное зрелище для остальной части восторженной клиентуры. Двое официантов в белых перчатках заканчивают строить пирамиду из бокалов, тогда как третий снимает фольгу с огромной бутыли «Крюга», готовясь запустить фонтан из шампанского. Хозяин, богатый заводчик-парс, по всей видимости, отмечает ка коего событие. Когда девушка и ее спутник входят в бар, хозяин преувеличенно эмоционально целует ее руку и усаживает рядом с собой. Точно по сигналу выстреливает пробка, и под всеобщие аплодисменты официант карабкается на стул и начинает разливать вино.
За соседними столами, как малые луны на орбите этого солнца, сидя т менее яркие светила бомбейского мира дерновых дорожек — букмекеры, тренеры, голодные игроки, вынюхивающие, на кого нужно ставить. Бобби замечает толстого англичанина, который разглядывает происходящее с особым интересом. Он садится рядом с ним и спрашивает, что происходит.
— Лошадь Мешка опять пришла первой.
— Это которого?
— Которого? С золотом, разумеется. Ты не будешь против, если я попрошу тебя освободить этот стул? Я жду кое-кого.