Адлум и Клаусен не ответили.
— Дай-ка мне твою тетрадь по математике, — сказал Фейгеншпан Курафейскому.
— Бэби еще не кончил списывать.
— Silence, silence, — проверещал Петри, дежуривший у дверей.
Гомон мгновенно смолк. Несколько тетрадей перешли из рук в руки.
— Восемь часов тридцать минут, — тихо сказал Фариан.
— Вместе-то подыхать веселей.
Дверь медленно отворилась. Вошел Лумда, давясь от смеха.
— Доброе утро, друзья мои!
Вопль возмущения.
— Пошел вон, бездельник!
— Фу! Кастрировать его!
— Трепло, захлопни пасть — сквозит, — сказал Лумда.
— Что у тебя случилось? — спросил Нусбаум.
— Авария.
— «Молния» не закрывалась, — попытался сострить Гукке.
Лумда смущенно махнул рукой.
— Капоне тоже явится. Ко второму уроку.
Шанко перестал писать, промокнул чернила, закрыл тетрадь и заревел как бык.
— Кончай базар! — заорал Рулль и стукнул кулаком по парте. — Только сами себе гадите! Неужели вам это еще не ясно?
— Я с тобой согласен, — сказал Адлум. — Но такова уж человеческая натура.
— Не раздувайся от важности, как лягушка! — вставил Шанко.
— Фавн прав, — сказал Затемин.
— Лучше бы кто-нибудь рассказал о Кафке, — предложил Гукке. — Четверка у Пижона была бы мне сейчас в самый раз.
— Тогда, может, и мы, рядовые читатели, что-нибудь поймем.
— Давай-ка ты, Дали: художники — вперед!
— Дали, изобрази нам Кафку в манере интуитивистов!
— Нет, лучше в абстрактной манере!
— Кто у нас в шестом «Б» самый абстрактный трепач?
— Дали!!!
— Валяй, Дали, выходи в эфир!
— Пусть лучше Фавн! Про Кафку знает Фавн.
— Понесет сейчас всякую дичь!
— Бык-меланхолик.
— Фавн еще психованней, чем Кафка.
— Тогда Пий!
— Давай, Пий, — ex cathedra![87]
— У нас есть свой папа!
— Папа Пий!
Клаусен сделал вид, что не слышит. Мицкат взял Клаусена за шиворот и выволок на середину класса. Стоя перед средним рядом парт, Клаусен переминался с ноги на ногу, потом сказал с волнением:
— Я, конечно, тоже не все понимаю, но, по-моему, «Процесс» — это религиозная трагедия.
— Поповская болтовня!
— Ты бы меньше зубрил свой катехизис!
— Дайте ему сказать! — потребовал Затемин.
— Кафка был еврей и…
— …ел чеснок!
— Слушай, Трепло, избавь нас от своих пошлых острот. Меня тошнит! — сказал Адлум.
— А кого интересует вся эта белиберда?
— Меня!
— Ну конечно же, Лумумбу!
— И меня, — сказал Адлум.
— А меня нет, идиоты вы несчастные!
— Ну, посиди пока в сортире!
— Нет, нет, пожалуйста, никаких эмигрантов! — воскликнул Мицкат. — Здесь у нас демократия!
— Ну что ж! Тогда расскажи лучше о подвесном моторе! — проворчал Муль.
— О ракетах «Поларис»!
— О твисте!
— О сексуальной жизни шестого «Б»!
— Что я скажу своему дедушке?
— Голосовать!
— Ладно, давайте проголосуем, — сказал Затемин.
— Лумумба предает СЕПГ!
— Фавн, изобрази-ка из себя Герстенмайера![88]
— Вот дерьмо! — сказал Рулль и сжал голову руками.
…Пижон и Дуболом. Мои афоризмы теперь у него на столе. Но ведь должны же они понять! Неужели они до того чокнутые, что подумают… ну что может обо мне подумать Пижон? С него станется поверить, что я просто решил исписать стены! Как их исписывают в сортире. Черт его знает, как может один и тот же человек быть таким образованным и в то же время таким глупым! Неужели он не видит, что почти вся литература, которую мы с ним прошли за последнюю четверть, написана против него? Против всех этих пижонов! Против Медузы, Рохли, Факира, Рюбецаля, Дуболома, Буйвола, Шута, Нуля, Капо. Таких типов мы встречаем везде, что бы мы ни читали! Выходит, они совсем тупые и не узнают самих себя? Такие всегда думают, услышав звонок в дверь, что это не к ним…
— Кто против того, чтобы Пий сказал здесь все, что он хочет сказать? — спросил Адлум, стоя перед классом.
— Я!
— Вопрос надо ставить иначе: кто «за»?
— Пятнадцать «за» и три — «против», при одном воздержавшемся, — сказал Адлум. — Говори, Клаусен.
Клаусен махнул рукой и хотел было вернуться на свое место, но Петри не пустил его.
— В кусты? Так не пойдет!
— Католики — вперед!
— Не скрывать своего цвета, даже если он черный.
— Тихо, — верещал Мицкат. — Слово имеет депутат Клаусен из ХДС.
Клаусен опять встал перед средним рядом.
— Да, так вот, значит, Кафка, будучи евреем, мыслит сначала только категориями В. З.