— Мог бы уж дать выпить, — сказал Шанко.
— Ни глотка, пока я здесь еще что-то значу.
— Почему?
— Я против водки.
— Но ты сам…
— Заткнись!
Шанко слегка отодвинулся на своем стуле и, покосившись, посмотрел на Макса поверх керосиновой лампы, но Макс сидел безучастно и холодно, глядя прямо перед собой.
— Твое здоровье, сосунок! — сказал он.
— Lets go, Jimmy! — сказала проститутка. — Time is money![130]
Рулль медленно повернулся. Проститутка лежала на кушетке. Парадные подушки она аккуратно переложила на стол. Она рассматривала свои ногти.
— There the elephant![131]
Рулль посмотрел на презерватив. Он лежал чистенький и нарядный в своей золотой фольге. «Проверено с помощью пневматических аппаратов!» — прочитал он. Он засмеялся клокочущим нервным смехом, передернулся и сказал, запинаясь от смеха:
— Give me a cigarette, please![132]
Затемин вошел в боковой неф.
В часовне пресвятой девы стоял на коленях Клаусен. Затемин, прислонившись к колонне, смотрел на него. Четыре звука наполняли зал: шарканье шагов в исповедальне, слабое потрескиванье мерцающих свечей, едва слышное постукивание перебираемых четок, бормотанье молящегося.
«Те Deum laudamus! Те Dominum confitemur»[133].
Макс поднял бутылку, придвинул стакан к чадящей лампе и налил до последней отметки.
— Что значит: говорят! Я слышал, что ты участвовал в событиях семнадцатого июня? — спросил Шанко.
— Участвовал, сосунок. Твое здоровье!
— Будь здоров! — мрачно сказал Шанко.
— Но не с великомучениками. Эти еще только родились на Западе, когда те, другие, на Востоке подыхали как преступники.
— С кем же ты был?
— С ребятами с дорожного строительства, которым хотелось утром лишний часок понежить свои усталые кости в постели.
— Последний раз ты рассказывал эту историю совсем по-другому!
— В следующий раз я расскажу ее опять по-другому, — сказал Макс.
— А что в ней правда?
— Я.
Макс опрокинул в рот свою можжевеловую настойку и сжал стакан в руке, как орех.
Рулль снял очки, положил голову между ее мягких, как губка, белых грудей и сказал:
— Как чудесно.
Проститутка натянула ему капюшон куртки на лицо и вздохнула:
— Всемогущий боже! Еще один чудак, который ищет чистую непорочную деву.
Затемин неподвижно стоял у колонны четверть часа и наблюдал за Клаусеном, который все еще молился сосредоточенно и серьезно. Потом он взял большую восковую свечу со столика, где они были выставлены для продажи, зажег ее и поставил к другим мерцающим свечам перед мадонной.
Клаусен поднял голову и улыбнулся.
Затемин отвернулся, снова подошел к столику, помедлил, сунул купюру в карман брюк и пошел к выходу.
— Значит, не хочешь в солдатчину?
— Нет!
— И ищешь дырку в сети?
— Да.
— Слушай! — сказал Макс. — Был однажды, еще при Адольфе, один человек, НГ — так его называли люди, которые пользовались его услугами.
— Что это значит — НГ?
— Не годен к военной службе. Никогда не слыхал?
— Нет.
— Смотри, услышишь, а уже поздно. Этого НГ, стало быть, мог нанять всякий, у кого было достаточно монет или кто был симпатичен этому НГ. Дело делалось так: когда клиенту, который не жаждал стать героем, наступало время идти на призывной пункт, он ненадолго переезжал в другой город, нанимал НГ и посылал его вместо себя на призывной пункт.
Этот НГ был гением по части болезней. Ни одному из тех, кто давал путевки на тот свет, в голову не приходило записать НГ годным, а это тогда кое-что да значило. Если только НГ хотел, он на себя напускал все болезни, какие только знает мир, вплоть до родильной горячки.
Тридцать семь раз был НГ на комиссии и спас жизнь тридцати семи людям, которые не очень-то торопились умирать! Это составляет, если считать в среднем по двое законных и двое внебрачных детей на каждого, сто сорок восемь немцев по ту и по эту сторону железного занавеса, а если принять во внимание преобладающее количество женщин, то семьдесят два и ныне годных к военной службе немецких ландсера, то есть если закалькулировать количество населения здесь и там, получим пятьдесят четыре солдата бундесвера и восемнадцать солдат народной полиции, и если учесть последние данные о беженцах…
— Но ты же не станешь уверять, что твой НГ никогда не попадался!
— Однажды на него донесли.
— Разочарованный клиент?
— Идиот! У НГ не было разочарованных клиентов. Конкурирующая фирма.