Карл захлопнул за собой дверь с диким грохотом, так что на него уставились все сотрудники, находившиеся в приемной.
– Черт возьми, Карл! – послышалось из-за двери. Хоть какой-то повод для веселья.
– Да уж, Карл, ты всегда был у Бьёрна не в почете, – заметила Лиза довольно громко, так что все на мгновение притихли. – Но теперь о другом. Вы с Моной Ибсен снова вместе?
Мёрк нахмурился. С какой стати она вдруг интересуется?
– Я спрашиваю, потому что сегодня она тебя искала. Заглянула к нам на пять минут, прежде чем побежала на службу в отдел судебных слушаний[15].
– Значит, она вернулась?
– Да, спецкомандировка закончилась в апреле. Затем она уезжала в отпуск на западное побережье, а теперь вот вернулась.
– Хм. Наверное, она спрашивала на всякий случай – а вдруг я сейчас к вам ввалюсь, – предположил Карл.
И все-таки как-то странно. Мёрк вдруг почувствовал, как у него засосало под ложечкой.
– Карл, я так и не нашел фотографии этой деревяшки, хотя перерыл бо́льшую часть полок. – Ассад выглядел утомленным. Одна из его кустистых бровей беспомощно нависла над глазом. – Я прекрасно знаю, что надо бы пройтись по материалам еще разок, но мне кажется, я все равно ничего не найду.
– Ассад, ты в порядке? Какой-то изможденный…
– Просто плохо спал ночью. Мне позвонил дядя, у них большие проблемы.
– В Сирии?
Ассад безучастно таращился в пустоту.
– Он сейчас находится в Ливане, но…
– Ассад, я могу что-то сделать?
– Нет, Карл, мы ничего не можем сделать. Уж по крайней мере ты точно.
Мёрк кивнул.
– Если тебе нужно взять пару отгулов, не вопрос, – добавил он.
– Отгулы не помогут, но спасибо тебе. Я думаю, нам надо продолжать расследование и собраться в «штабе». У Розы есть какие-то новости для нас.
Так было всегда. Насколько непосредственным и раскрепощенным бывал Ассад в благоприятные дни, настолько же отстраненным и недосягаемым он становился в моменты, подобные настоящему. Карл даже не догадывался, что в нем происходило. Когда Мёрк затрагивал сирийскую тему, Ассад предпочитал самоустраниться. Но, кажется, все серьезные события, происходившие на территории Сирии, его не особо трогали. Вообще-то он никогда не обсуждал ни Сирию, ни другие ближневосточные темы. Порой одно-единственное неосторожно сказанное слово задевало Ассада за живое, а иной раз то же самое слово отскакивало от него, как мячик.
Карл похлопал своего помощника по плечу.
– Ты ведь знаешь, Ассад, – ты всегда можешь прийти ко мне с любой проблемой и поговорить, правда?
Роза поджидала их у белой доски; Гордон уже сидел за столом, когда они вошли. Как ни странно, при этом коллеги оказались примерно одного роста.
– Только спокойно, – в первую очередь сказала Роза, заметив полный надежд взгляд Гордона. Он-то, конечно, рассчитывал, что сделан настоящий прорыв, в связи с чем идиотское задание с обзвоном всех учеников пресловутого выпуска будет отменено. – Лиха беда сначала, – немного перефразировала она известную поговорку, откалывая от стены три брошюры с изображением сердец, магических кристаллов и лучистых солнц. – Пока что мне удалось связаться с тремя людьми, стоящими вот за этими чудесными предложениями. Все они занимаются своими практиками на постоянной основе и делают это девятнадцать, двадцать пять и тридцать два года подряд соответственно. Однако только Беата Висмут из «Сердца разума», которая в основном работает над симбиозом тела и природы, помнит парня с «Фольксвагеном»-«буханкой». Она заверила меня, что ей нечего добавить к уже сказанному, Кристиан Хаберсот выудил у нее всю информацию. – Тут Роза улыбнулась. – И тем не менее мне-таки удалось вытащить из нее кое-что новенькое.
– Замечательно, Роза. Имя? Опознавательные признаки? Сведения о его прошлом? – сыпал догадками Карл.
– Нет, имя она не помнит; вероятно, он ей его даже не называл. Все остальное тоже не то. Беата Висмут не желает знать ничего о прошлом и настоящем своих клиентов; она объясняет свою позицию тем, что, слепая с рождения, функционирует на совершенно ином уровне, нежели зрячие.
– Наш самый главный свидетель – слепец? – Карл покачал головой. Это уж слишком!
– Да, Беата говорит, что стремится лишь ощутить своих клиентов. Однако она подкинула мне кое-какую идею относительно того, что стоит за нашим типчиком.
– Что за ним стоит?
– Ну да. Беата призывает своих клиентов – или учеников, как она предпочитает их называть – избавляться от всего, что отдаляет их от природы, а это довольно-таки радикальное требование, могу тебя заверить. Например, сама она не пользуется домашним отоплением, так как ей не нравится, когда лето и зима сливаются в один сезон. Еще она не признает неорганические строительные материалы, поэтому живет в доме, построенном из соломы, причем переселилась в этот дом задолго до того, как это превратилось в модную тенденцию.