У него были завязанные в свободный хвостик длинные волосы. Правда, слишком темные и лоснящиеся для своих собственных, тем более в таком возрасте. Как и младший бармен, он носил джинсы и футболку с какой-то рок-группой. Через всю грудь тянулась надпись Slayer, на спине виднелись даты концертов. Сзади он казался довольно подтянутым, но внушительный живот выдавал его страсть к дегустированию собственной продукции.
Эйс протянул старику с картами стакан виски и пивной бокал, а затем направился к столику Джессики.
— Что-нибудь еще? — спросил он.
— Бутылку пива и немножко вашего времени.
Мужчина кивнул.
— Только вот это возьму.
Он подхватил тарелку, столовые приборы и пустую бутылку и исчез в кухне. Через пару минут появился вновь, на этот раз с двумя новыми бутылками, и скользнул на сиденье напротив.
— Рейзор[1] сказал, что сюда заходила какая-то симпатичная блондинка и спрашивала насчет меня. Я так понимаю, это были вы?
Голос у Эйса был хриплый, словно он выкурил кучу сигарет подряд.
— Рейзор?
— Подменяет меня тут иногда. У него была вечерняя смена.
Джессика вспомнила тощего бармена и изо всех сил попыталась не расхохотаться:
— А почему Рейзор-то?
Фриман пожал плечами:
— Как-то не спрашивал.
— Позвольте мне безумную догадку: это ведь не связано с острым умом или крутизной образа?
Фриман снова пожал плечами:
— Так что красотке вроде вас нужно от старика вроде меня? Вы из копов?
Он улыбнулся и приподнял брови:
— Я что, под арестом? Наденете на меня наручники?
— Нет, — Джессика постаралась не обращать внимания на заигрывание, — я что, похожа на копа?
— Нет, но вы задаете всякие вопросы и вообще серьезно настроены.
— Единственный вопрос, который я задала, касался Рейзора. Во всяком случае, надеюсь, это просто псевдоним.
— На самом деле его зовут Брюс. Но вы же не про него хотите поговорить, так?
— Так.
— А о ком?
— Об Элеаноре Лавелль.
— А я думал, вы все-таки не из копов.
— Так и есть. Я — частный детектив.
Он внимательно обвел ее глазами и медленно кивнул:
— Ну, круто. Чего вы хотите?
— Не расскажете ли, как вы впервые встретили Элеанору?
— Впервые я положил глаз на Элеанору Лавелль в ту самую ночь, как она вошла сюда и спросила, не найдется ли у меня работы. Потрясающая была красавица, в платьице с цветочками, мартинсах, ну и со всей этой рыжей копной. Если честно, в работниках мне нужды не было, но я все равно ее взял. Да, выдающаяся была дамочка.
— Когда это произошло?
Фриман присвистнул, обнажив пожелтевшие зубы заядлого курильщика, и скривил лицо, пытаясь изобразить задумчивость.
— А вот и вопросы поехали. Думаю, в конце восьмидесятых?
— Вы помните, во что она была одета, но не помните год?
— А что тут сказать? Я уже не молод, память начинает подводить. Видимо, мозг выкидывает штуки, которые ему уже не понадобятся, но помнит то, что не стоит забывать.
Он снова улыбнулся и подмигнул:
— А уж это платьице забыть было бы точно невозможно.
Джессика уставилась на него. Казалось, для этого человека фантазировать о давно умершей женщине, жертве чудовищного убийства, так, словно она только что сошла с обложки «Плейбоя», было в порядке вещей. Эйс Фриман все еще заводился, едва вспомнив об Элеаноре Лавелль. Это удивляло и даже немного пугало, но она не произнесла ни слова.
— Может быть, это было в конце восемьдесят седьмого? — уточнила Джессика. — Или в начале восемьдесят восьмого?
— Может быть… — вдруг Эйс щелкнул пальцами. — День Благодарения! Она появилась прямо перед Днем Благодарения! Помню, я еще позвал ее к нам с женой на обед. Она тут никого не знала и иначе сидела бы весь праздник одна-одинешенька.
Он постучал по голове:
— Видите, старая башка все еще работает.
— И она?
— Что она?
Джессика подавила вздох.
— Она пришла к вам на праздничный обед?
— Не-а, сказала, что обедает с Хоппером. Старый кобель.
— Джеффом Хоппером? — Брови Джессики изогнулись. — Владельцем мотеля?
— С ним самым.
— С какой стати она пошла к нему на День Благодарения?
— Она жила в его мотеле.
— Хоппер никогда не рассказывал мне, что она там останавливалась.
— А вы тоже там живете?
Джессика кивнула:
— Ага.
— Тогда поаккуратнее с этим стариком, он любит молоденьких. Знаете, он ведь так никогда и не женился. Это о многом говорит.