А это, Ева знала, ее бы прикончило.
— Я бы не смогла выжить без того, что впустила в свою жизнь вместе с Рорком. Возможно, я перевела бы тебя к себе в отдел, как собираюсь перевести Шелби, но мы бы не стали напарницами. У меня не хватило бы на это духу.
Ева завернула в гараж Центрального управления.
— Так что я все-таки обрела покой. Подобные расследования могут его пошатнуть. Иногда я его теряю, словно вода утекает сквозь пальцы. Но я знаю, где вновь обрести покой и с кем. Ты тоже часть — часть этого «где и с кем».
Ева припарковала машину и взглянула на Пибоди: по щекам девушки струились беззвучные слезы.
— Прекрати! Хватит реветь. Мы в гараже полицейского участка, а в участке не ревут — сами полицейские, по крайней мере.
— Я не реву.
Но Пибоди все-таки тихонько всхлипнула, роясь в карманах в поисках бумажных салфеток.
— А еще я не обнимаю тебя крепко-крепко, хотя мне очень хочется, — добавила она. — Просто знай: когда душевный покой пошатнется, всегда можешь на меня рассчитывать.
Пибоди высморкалась и вылезла из машины.
Мгновение Ева сидела неподвижно.
— Я знаю, — проговорила она наконец и тоже выбралась из машины, готовая вновь приняться за дело.
Глава семнадцатая
Ева направилась прямиком в отдел электронного сыска в надежде, что компьютерные гении сообщат ей что-нибудь полезное.
В лаборатории было людно. Макнаб стоял перед компьютером и пялился в какую-то трубку — бедра в ядовито-оранжевых брюках зажигательно виляли, в ушах поблескивали серьги. Фини сидел за столом в своем мятом коричневом костюме и работал на двух машинах одновременно. Волосы у него торчали дыбом, словно его ударило током. Пышногрудая Каллендер бегала между двумя мониторами, пританцовывая и дергая плечами, от чего ее пышная грудь, обтянутая красной футболкой с обезьянкой на одноколесном велосипеде, тоже подпрыгивала. Еще один электронщик, которого Ева помнила довольно смутно, ерзал на табурете и разбирал разложенные на столе компьютерные внутренности. Его такие же красные, как футболка Каллендер, волосы были заплетены в длинные дреды с солнечно-желтыми концами, гармонирующими с цветом комбинезона. Ева пожалела, что не надела темные очки.
При виде их с Пибоди Макнаб пошевелил бровями.
— Прием, капитан, к нам пожаловал убойный отдел.
— У нас две новости — плохая и хорошая, — доложил Фини.
— Начни с хорошей.
— Удалось считать название и код с одной ключ-карты. Она открывает ячейку в «Либерти нэшнл банк». Мы немного поколдовали и выяснили номер отделения. Что бы Бетц ни прятал, он прячет это в Бронксе. Как раз собирался отправить тебе адрес.
— Отправь — я проверю. И спасибо за помощь. А плохая новость?
— Вторая ключ-карта. Код считали без проблем, а вот названия нет. Мы еще не закончили, но единственное, что можем предположить, это частный дом. На компанию не похоже. Может и компания, но все-таки склоняемся к дому.
— Лучше, чем ничего. А что с компами убитых?
— Я еще раз запустил полную проверку данных, полученных от Института Миры, но нашел только всякую политическую и деловую ерунду. Каллендер занимается Вайманном, Джу-Джу[8] — Бетцем.
— Джу-Джу?
— Потому что я везунчик.
Парень с красными дредами взглянул на Еву и расплылся в улыбке. Такое впечатление, что кто-то забрызгал его широкое светлокожее лицо рыжей краской и окрестил это веснушками.
— С Бетцем покончено, — доложил он, стуча по полу носками ярко-голубых сапог на воздушной подошве, зашнурованных до самых колен. — У чувака бабок до фига. Было бы больше, если бы не скакал на хромых клячах. Выкачивает много, пашет мало. Две хаты — одна в Яблоке, другая в Сигарной. Внушительное стадо телок для пенса. Выстраивает их в очередь и тасует. Три тачки и куча превышений.
— Хватит! — Ева подняла руку, чувствуя, что голова идет кругом. — Он вообще по-английски разговаривать умеет?
— Я билингв, — объявил Джу-Джу, снова улыбаясь. — Американский английский и жаргонный английский. Предпочитаю жаргонный. — Он повернулся к Каллендер: — Освежиться не желаешь?
— Давай. Мне вишневую.
— Заметано. Вам «черной смерти», капитан?
— Нет, мне чего-нибудь сладенького. Удвой заказ Каллендер.
— Легко. Макнаб?
— Утрой.
Джу-Джу поднялся. Оказалось, что он высоченного роста, что до некоторой степени объяснялось сапогами на воздушной платформе, усыпанными серебряными звездами.