Лорд Акелдама откинулся в кресле и, сильно оттопырив мизинец, принялся вертеть большим и указательным пальцами аметистовую булавку своего галстука.
— Итак, моя пленительная пышечка, расскажите же мне о вашем визите в рой!
И Алексия рассказала, насколько возможно кратко, как все было и какое впечатление произвели на нее сподвижники графини.
Лорд Акелдама вроде бы в целом согласился с ее суждениями.
— Лорда Амброуза вы смело можете не принимать во внимание. Он, конечно, графинин любимчик, но, боюсь, при всей его миловидности мозгов у него не больше, чем у павы. Такая жалость! — и он зацокал языком, грустно качая белокурой головой. — Теперь герцог Гематол. Он очень хитер, и во внутреннем круге Вестминстерского роя нет никого опаснее его в схватке один на один.
Алексия задумалась об этом неприметном вампире, который так сильно напомнил ей профессора Лайалла. Она кивнула:
— Да, он производит именно такое впечатление.
Лорд Акелдама рассмеялся.
— Бедный старый Берти, он так старается его не производить!
Мисс Таработти подняла брови:
— Но тем не менее производит.
— Однако вы, мой цветок нарцисса, и я ни в коем случае не хочу вас обидеть, несколько мелковаты для того, чтобы он обратил на вас свое внимание. Герцог по большей части утруждает себя попытками править миром и прочим подобным вздором. А когда мыслишь категориями Вселенной и общества в целом, вряд ли станешь сильно тревожиться из-за одной-единственной вековухи, пусть и запредельной.
Мисс Таработти прекрасно понимала, что имеет в виду ее собеседник, и потому нисколько не обиделась. А лорд Акелдама продолжал:
— Однако, мое сокровище, я полагаю, что в нынешних обстоятельствах вам следует особо опасаться доктора Кадаврса. Он легче на подъем, чем графиня, и он… как бы это сказать поточнее?.. — лорд прекратил вертеть булавку и принялся постукивать пальцем по аметисту. — Его интересуют мелочи. Вы знаете, что он интересуется современными изобретениями?
— Так это его коллекция выставлена в холле здания, где обосновался рой?
Лорд Акелдама кивнул:
— Да, он и сам этим балуется, и собирает вокруг себя трутней-единомышленников, тратя на них деньги. К тому же он не вполне компос ментис[4] в том смысле, который вкладывает в это дневной народ.
— Как это понимать? — растерялась Алексия. — Душевное здоровье есть душевное здоровье, разве нет?
— Мы, вампиры, — тут лорд Акелдама немного помолчал, — склонны проявлять гибкость, когда речь заходит о сумасшествии, — он пошевелил пальцами в воздухе. — Приблизительно после первых двух веков ясность рассудка немного размывается.
— Понимаю, — сказала мисс Таработти, ровным счетом ничего не поняв.
Тут в дверь приемной робко постучали. Лорд Акелдама заглушил дребезжащие камертоны и пропел:
— Войдите!
Дверь открылась, явив сидящим в комнате группу улыбающихся юношей под предводительством молодого человека, которого лорд Акелдама не так давно назвал Биффи. Все они были красавчиками и пребывали в приподнятом настроении. Компания в полном составе ввалилась в приемную.
— Милорд, мы отправляемся насладиться полной луной, — сказал Биффи, держа в руках свой цилиндр.
Лорд Акелдама кивнул:
— Дорогие мальчики, правила остаются всё теми же.
Биффи и остальные трутни закивали в ответ, хотя их улыбки чуточку померкли. Все были одеты с иголочки — таких щеголей с радостью примут на любом светском сборище, где они благополучно сольются с гостями и не будут выделяться. Алексия пришла к выводу, что домашние лорда Акелдамы, должно быть, всегда выглядят безупречно модно и презентабельно, становясь таким образом абсолютно незаметными. Кое-кто из них отчасти перенял в одежде эксцентричный вкус своего господина, но большинство являло собой его более приглушенную, сглаженную и бледную копию. Некоторые молодые люди казались знакомыми, но Алексия не смогла бы вспомнить, где и когда видела их, даже если бы от этого зависела ее жизнь, — слишком уж идеально соответствовали они тому, что от них ожидалось.