– Наверное, я и сейчас… но поэзию просто обожаю. Ты читал «Смерть Артура»?[63]
– В Чи сейчас пишется больше хороших стихов, чем создано за все прошлое столетие. Есть, к примеру, такой Карл Сэндберг[64] – талантом не уступает Шекспиру.
Джозефина не слушала и только наблюдала за ним. Его чувственное лицо светилось тем же удивительным светом, что и при первой их встрече.
– Поэзия и музыка влекут меня больше всего на свете, – сказала она. – В них есть чудо.
Он поверил ей, потому что знал: она говорит о влечении к нему. Джозефина сочла, что он отмечен печатью незаурядности, – в этом слове для нее содержался определенный, реальный смысл. Наделенность особой, неповторимой страстью к жизни. У нее не возникало сомнений, что она сама кое в чем превосходила порицавших ее девочек (хотя зачастую путала свое превосходство с тем пиететом, которое оно внушало другим), и суждения толпы ее не трогали. Достоинства, которые некогда виделись ей в романтических признаниях Тревиса де Коппета на уроках бальных танцев, теперь угадывались в Джоне Бейли, невзирая на его настырность и снобизм. У нее возникло желание увидеть мир его глазами – не зря же он так безоглядно погружался в жизнь. Характер Джозефины сформировался рано, и жила она запоем (если так можно сказать о девушке со свежим личиком, что сродни влажной розе), а потому с некоторых пор мужчины заметно ее разочаровали. Сильные оказывались занудами, умные – тихонями, но в конечном счете все они роковым образом воспринимали Джозефину одинаково, причем недостаток темперамента затуманивал их индивидуальность.
Поданные клубные сэндвичи на некоторое время завладели их вниманием; где-то под потолком, как было принято лет двадцать назад, зашевелился оркестр. Деликатно жуя, Джозефина осмотрелась: из-за столика напротив поднимались двое; она вздрогнула и чуть не подавилась. Женщина была, как принято говорить, пергидрольной блондинкой; на розовощекой детской физиономии выделялись густо подведенные кукольные глазки. Когда она шла за своим спутником к выходу, ее аляповатое платье оставляло позади почти осязаемый, приторный парфюмерный шлейф. Спутником ее был отец Джозефины.
– Картошку не будешь доедать? – через минуту спросил Джон.
– Очень вкусно, – выдавила она.
Ее отец, дорогой сердцу идеал… видный, обаятельный Герберт Перри. Мамина любовь – выходя на веранду летними вечерами, Джозефина видела, как они покачиваются на мягкой подвесной скамье: отец лежит, положив голову маме на колени, а она приглаживает ему волосы. Родительский брак внушал ей надежду на счастье, которая делала хоть сколько-то осмысленными ее неугомонные искания.
Увидеть его в таком месте, вне зоны досягаемости знакомых, да еще с такой мымрой! Мальчишки – совсем другое дело: Джозефина с воодушевлением слушала их беззастенчивые россказни о победах среди низших слоев, но чтобы ее отец, взрослый человек, позволил себе нечто подобное… Ее бросило в дрожь; блестящая слезинка сползла по щеке и упала на жареный картофель.
– Да, с радостью туда съезжу, – услышала она свой голос.
– Конечно, люди там очень серьезные, – напористо говорил он. – Похоже, они в своем театрике будут ставить мою пьесу. А если передумают, я кое-кому из них челюсть сверну, чтобы научились ценить великую литературу.
В такси Джозефина попыталась выбросить из головы все, что увидела в ресторане. Родительский дом, тихое пристанище, откуда совершались ее эскапады, буквально лежал в руинах, и она страшилась туда возвращаться. Кошмар, кошмар, кошмар!
Охваченная смятением, она придвинулась к Джону Бейли, чтобы найти себе опору. Автомобиль затормозил перед новым оштукатуренным строением желтого цвета, откуда выскочил молодой человек с сизыми щеками и горящим взглядом.
– Ну, что там слышно? – нетерпеливо спросил Джон.
– В одиннадцать тридцать петля затянулась.
– Так-так.
– Я по его просьбе написал для него прощальную речь, но он так мямлил, что ему не дали договорить.
– Обломали тебя.
– Не говори. Что за подруга? – Человек указал на Джозефину.
– Да так, из Лейк-Фореста, – ухмыльнулся Джон. – Мисс Перри… мистер Блакт.
– Приехали засвидетельствовать триумф Шекспира из Спрингфилда? А до меня дошли слухи, что ставить будут «Хижину дяди Тома». – Он подмигнул Джозефине. – Счастливо.
– Что он имел в виду? – спросила Джозефина, когда они шли ко входу.
63
«Смерть Артура» (The Passing of Arthur) – написанная в 1869 г. поэма выдающегося английского поэта Альфреда Лорда Теннисона (1809–1892).
64
Карл Сэндберг (1878–1976) – видный американский поэт, продолжатель традиции Уолта Уитмена.