– Не надо. Я совершенно не о том.
– Ты переутомился, дорогой мой.
– Ничего подобного. Просто мне тоскливо.
– Не грусти. Знаешь, люди подходили ко мне после спектакля…
– Ох, это все уже позади. Не надо… никогда больше об этом не заговаривай.
– Тогда что тебя мучает?
– Да так, один мальчонка.
– Какой мальчонка?
– Да шкет один, Хэм… ты не поймешь.
– Вот придем домой – залезешь в горячую ванну, чтобы успокоить нервы.
– Обязательно.
Дома он рухнул прямо на диван и тут же уснул крепким сном. Мать в нерешительности остановилась. Потом укрыла его одеялом, а сверху пледом, подсунула под непокорную голову подушку и ушла наверх.
Там она долго стояла на коленях подле кровати.
– Помоги ему, Господи! Помоги ему, – молилась она, – ибо он нуждается в помощи, которой я уже дать не могу.
Безупречная жизнь
Когда он, еще слегка усталый, вошел в столовую – после душа свободная одежда приятно холодила тело, – вся школа разом вскочила, чтобы его поприветствовать, и аплодисменты не смолкали, пока он не сел на свое место. От одного конца стола до другого все подались вперед и расцвели улыбками:
– Молодчина, Ли. Ты не виноват, что мы проиграли.
Бэзил и сам знал, что не подкачал. Вплоть до финального свистка каждое затраченное усилие непостижимым образом заряжало его энергией. Но свой успех он оценил не сразу, хотя какие-то мелкие эпизоды врезались в память. Например, когда грубиян-такл[24] из команды Эксетера, вытянувшись в полный рост на линии, скомандовал: «Прессуем этого квотера![25] Он дрейфит», Бэзил выкрикнул: «Твоя бабка дрейфит!» – и линейный судья, слышавший брошенное Бэзилу ложное обвинение, добродушно усмехнулся. На протяжении этого великолепного часа противники оставались для него бестелесными и безобидными; они наваливались на Бэзила штабелями, но он все равно бросался им наперерез, не чувствуя столкновений и думая лишь о том, как бы поскорее вскочить на ноги, чтобы снова подчинить себе два зеленых акра.
В конце первой половины матча он без помех пробежал шестьдесят ярдов и сделал тачдаун[26], но уже прозвучал свисток, и тачдаун не засчитали. Для ребят из Сент-Реджиса это был коронный момент игры. В команде соперников игроки оказались тяжелее каждого из них фунтов на десять; в последней четверти ребята как-то разом выдохлись, и команда Эксетера заработала два тачдауна, торжествуя победу над школой, где всего-то сто тридцать пять учеников.
После обеда, когда ученики выходили из столовой, тренер Эксетера подошел к Бэзилу и сказал:
– Ли, это, пожалуй, лучшая игра школьного квотербека из всех, что мне доводилось видеть, а уж я на своем веку повидал немало.
Потом Бэзила жестом подозвал доктор Бейкон. Рядом с ним стояли двое выпускников Сент-Реджиса, которые специально приехали в тот день из Принстона.
– Потрясающая игра, Бэзил. Мы все гордимся нашей командой и… э-э… в особенности… тобой. – А потом, как будто похвала прозвучала бестактно, поспешил оговориться: – Как и всеми остальными.
Доктор Бейкон представил его бывшим питомцам школы. Об одном из них, Джоне Грэнби, Бэзил был наслышан. Говорили, что Грэнби – заметная фигура в Принстоне; это был серьезный, привлекательный, достойный молодой человек, с подкупающей улыбкой и открытым взглядом широко распахнутых голубых глаз. Он окончил Сент-Реджис еще до того, как Бэзил туда поступил.
– Потрясающе, Ли! – (Из вежливости Бэзил скромно отнекивался.) – Хочу узнать, не найдется ли у тебя свободной минутки, чтобы мы могли побеседовать.
– Да, конечно, сэр. – Бэзил был польщен. – В любое удобное для вас время.
– Предлагаю встретиться около трех и немного пройтись. В пять у меня поезд.
– С большим удовольствием.
Окрыленный, он прибежал в корпус для старшеклассников и влетел к себе в комнату. Всего год назад его в грош не ставили – Пузырь Ли. Теперь если кто и называл его Пузырем, то крайне редко, по забывчивости; ошибку тут же исправляли.
Когда он проходил мимо Митчелл-Хауса, какой-то шкет высунулся из окна и прокричал: «Классная игра!» Чернокожий садовник, подстригавший живую изгородь, заулыбался: «Вы их почти в одиночку порвали!» Не остался в стороне и мистер Хикс, воспитатель, который громогласно заявил из своего кабинета: «Тебе должны были засчитать последний тачдаун! Форменное безобразие!» Золотисто-студеный октябрьский денек в сизой дымке бабьего лета располагал к мечтам о грядущей славе, о триумфальных шествиях по городам, о романтических встречах с загадочными, почти неземными девушками. Бэзила сморила целительная дремота, в которой он расхаживал туда-сюда, повторяя обрывки фраз: «…лучшая игра школьного квотербека…», «Твоя бабка дрейфит!..», «Еще один офсайд – и получишь пинка по жирной заднице!».
26
Тачдаун («приземление») – доставка мяча в очковую зону команды-соперника; приносит 6 очков и возможность дополнительно заработать очки (либо сделать еще один тачдаун – 2 очка, либо забить гол – 1 очко), при этом мяч ставится в 2–3 ярдах от очковой зоны.