– Чудесно, что ты здесь, Бэзил. Я потрясена, что ко мне первой приехал поклонник. Все мне завидуют.
С четырех сторон их обступили застекленные двери от пола до потолка. Стояла жара. Еще через три отсека Бэзил увидел другую пару – девушку и, как пояснила Минни, ее брата: время от времени они беззвучно двигались и жестикулировали, такие же ненастоящие в своей тесной оранжерее, как бумажные цветы в вазе на столике. Бэзил нервно расхаживал из угла в угол:
– Минни, когда-нибудь я хочу прославиться… ради тебя. Понятно, что сейчас я тебе надоел. Не знаю, как это случилось, но кто-то вмешался… не важно. Спешить некуда. Но я хочу, чтобы ты… ох… запомнила меня как-то по-другому: постарайся думать обо мне, как раньше, не считай меня очередным отвергнутым воздыхателем. Возможно, в ближайшее время нам лучше не видеться, я имею в виду осенний бал. Знаешь, подожди, пока я не совершу какой-нибудь подвиг или достижение, – тогда мне будет что предъявить, и я смогу сказать, что сделал это ради тебя.
Это был напрасный и жалкий детский лепет. Когда Бэзила от безысходности стали душить слезы, он взял себя в руки. На лбу выступил пот. Бэзил сидел на стуле, а Минни – у противоположной стены, на диване; она уставилась в пол и несколько раз повторила:
– Неужели нельзя просто остаться друзьями, Бэзил? Я всегда считала тебя самым надежным другом.
Встреча близилась к концу; Минни преспокойно встала:
– Не хочешь посмотреть часовню?
Они поднялись наверх, и Бэзил без интереса заглянул в темное замкнутое пространство; Минни, живая и благоуханная, стояла в полуметре от его плеча. Когда это замогильное свидание кончилось, он почти обрадовался и вышел из школы на свежий осенний воздух.
В Нью-Хейвене Бэзил обнаружил у себя на столе два письма. Одно извещало, что он провалил экзамен по тригонометрии и не может быть допущен к игре. Во втором была фотография Минни, которая ему понравилась еще в Мобиле и была заказана им в двух экземплярах. Сначала его озадачила надпись: «М. Л. от Э. Г. Л. Б. Поезда вредны для сердца». Затем он вдруг понял, что произошла путаница, и бросился на кровать, сотрясаясь от неудержимого хохота.
Три недели спустя, получив допуск и пересдав экзамен по тригонометрии, Бэзил начал с тоской оглядываться вокруг, чтобы понять, осталось ли для него хоть что-то в этой жизни. Со времени первого печального года обучения в школе Сент-Реджис он не переживал такого уныния, но сейчас, по крайней мере, начал сознавать, что представляет собой Йель. В нем заново пробудились романтические мысли: сперва исподволь, а затем с нарастающей решимостью Бэзил стал погружаться в университетскую атмосферу, которая так долго питала его мечты.
«Хочу возглавить газету „Ньюс“ или „Рекорд“, – октябрьским утром подумало его прежнее воплощение, – хочу выиграть первенство по футболу, хочу стать членом общества „Череп и кости“».
Всякий раз, когда у него перед глазами возникало видение Минни и Лемойна в купе поезда, Бэзил повторял эту фразу, как заклинание. Он сгорал со стыда, вспоминая, как задержался в Мобиле, а дальше следовали длинные вереницы часов, почти совсем не занятых мыслями о Минни.
Бэзил пропустил половину футбольного сезона первокурсников и без особой надежды присоединился к резервным игрокам на Йельском стадионе. Затерявшись в своем черно-белом футбольном свитере Сент-Реджиса среди пестрого разнообразия выпускников сорока школ, он с завистью смотрел на два десятка счастливцев в голубой форме Йеля. К концу четвертого дня Бэзил уже смирился со своей скромной ролью, но тут голос Карсона, помощника тренера, вдруг выделил его из толпы статистов.
– Кто сейчас выполнил эти передачи?
– Я, сэр.
– Что-то я тебя не припомню.
– Меня только что допустили к игре.
– Знаешь, как подавать сигналы?
– Да, сэр.
– Тогда веди команду на поле; энды[43] – Кратч и Биспам, таклы…[44]
Через минуту Бэзил услышал в морозном воздухе свои отрывистые выкрики: «Тридцать два, шестьдесят пять, шестьдесят семь, двадцать два…»
Они были встречены волной смеха.
– Минуту! Где ты научился подавать такие сигналы? – спросил Карсон.
– У нас был тренер из Гарварда, сэр, а что?
– Оставь эти хотоновские штучки. Ты ребят до колик доведешь.
Через несколько минут им приказали надеть шлемы.
– Где же Уайт? – забеспокоился Карсон. – Хвосты сдает, да? Ладно, тогда ты, в черно-белом свитере, как твоя фамилия?
– Ли.
– Будешь подавать сигналы. Проверим, чего ты стоишь в деле. Вы, ребята, гарды[45] и таклы[46], вполне доросли до студенческого уровня. Держи их в полной готовности, как там тебя?..
43
Защитные энды – два игрока, стоящие по краям защитной линии. Их задача – попытаться добраться до пасующего, а также остановить игроков с мячом, пытающихся пронести мяч по краям. Более быстрый энд обычно размещается справа, чтобы находиться в слепой зоне квотербека-правши.
44
Защитные таклы – игроки, находящиеся между эндами. В их задачу входит атака квотербека и предотвращение прорывов с мячом посередине.