– Да, – произнес утомленно Нестор. – Драться.
Повисло долгое молчание. Агамемнон переводил взгляд с одного на другого, словно ждал, что кто-то найдет выход.
– Мирмидоняне еще с нами, – промолвил Нестор.
Агамемнон взглянул на него так, словно старик окончательно выжил из ума.
– Полагаю, они поддержат Ахилла.
– Ну не знаю… Происходящее им не по нраву. Когда Ахилл сказал: «Меня оскорбили, мы отплываем домой», – их это устроило. Но этого они не понимают. Сидеть в сотнях миль от дома и ничего не делать?
– Они почитают Ахилла, – сказал Аякс. – Они никуда не пойдут без него.
– Он прав, – согласился Одиссей. – Ахилл ведет их в бой.
– Нет, – возразил Нестор. – Ахилл воодушевляет их.
Агамемнон задумался.
– А за Патроклом они последуют?
– Сомневаюсь, – сказал Одиссей.
– А я уверен, – сказал Нестор. – Он неплохой воин – и превосходный возничий. Мирмидоняне уважают его.
– Да, только есть один изъян, – заметил Одиссей. – Он даже подтереться не может, не спросив позволения у Ахилла.
– Откуда тебе знать? Мы не знаем, что происходит между ними за закрытыми дверьми. Никто не знает.
Одиссей ухмыльнулся.
– Думаю, все знают, что между ними происходит.
– В любом случае, – произнес Агамемнон, – это может сыграть нам на руку. Патрокл – сын царя. Неужели он хочет войти в историю как катамит[1] Ахилла? Потому что к этому все идет…
Аякс залился краской.
– Я ни о чем таком не знаю. Но уверен, что Патрокл не сделает ничего, что обидело бы Ахилла.
– Да, но пойми же, – объяснил Нестор, – Патрокл его не обидит. Он может помочь ему, ибо я сомневаюсь, что Ахилл в восторге от происходящего, – он сам загнал себя в угол. И я не думаю, что он рад этому.
– Пожалуй, ты прав, – сказал Одиссей. – И, должен признать, эта мысль нравится мне все больше. Стоит попробовать.
– Возможно, – нехотя промолвил Агамемнон. – Нестор, почему бы тебе не выведать у него все?
– Если б можно было поговорить с ним наедине… – проворчал Одиссей. – Они повсюду вместе.
– Ну, – произнес Нестор, – я попытаюсь.
Агамемнон хлопнул его по спине.
– Славный муж… Что ж, – он огляделся, – думаю, сегодня мы ничего уже не придумаем, а завтра нас ждет тяжелый день.
Я стояла за его креслом и ждала возможности улизнуть. Еще прежде я сняла ожерелье и положила на резном сундуке у его кровати. Без него я чувствовала себя обнаженной и уязвимой. Когда все стали расходиться, я подобралась поближе к выходу. Но в последний момент, когда дверь захлопнулась за Одиссеем, Агамемнон произнес:
– Нет. Останься.
Я приняла безучастный вид и вернулась в комнату.
24
Патрокл долго не возвращался. Чтобы проводить Одиссея и Аякса до ворот, ушло бы не так много времени.
Ахилл взял лиру, снова отложил, налил себе вина, но не стал пить. Собаки прислушивались к звукам в коридоре и тихо скулили. Ахилл нагнулся и погладил их.
Да, не вы одни.
Когда же Патрокл наконец вернулся, вымокший и растрепанный, вид у него был как у дикого животного, чьи глаза порой сверкали в темноте среди дюн. Комната словно сомкнулась вокруг него. Он приблизился к очагу, притворно потирая руки, будто замерз сильнее, чем это было на самом деле, – чтобы сесть поближе к огню и не смотреть на Ахилла.
– А ты не спешил.
Патрокл тщетно пытался скрыть раздражение.
– Это было грубо, – произнес он наконец.
– Насчет дохлой свиньи? Не тревожься, Одиссей не передаст этого.
– Нет, Ахилл. Брисеида. Это было грубо.
Ахилл поерзал в кресле.
– По крайней мере она не солгала.
– Она ни слова не проронила! – Патрокл отогнал собак. – Чего ты хочешь, Ахилл?
– Пусть признает, что был не прав.
– Но он не может. Одиссей знал, что ты ждешь извинений, он просто не мог выразить их.
– В таком случае он зря потратил время.
Патрокл сел в кресло, и собаки устроились у его ног.
– А это было занятно в каком-то смысле.
– В самом деле? Значит, я что-то упустил.
– Да. Одиссей, такой умный, такой красноречивый, такой…
– Лицемерный.
– Но в конце концов пронял тебя Аякс.
– Нет. Не пронял.
Патрокл взглянул на него.
– Признай это.
Ахилл взял полено и без всякой надобности подбросил в огонь.
– Как она?
– А ты как думаешь?
– Я не мог поступить иначе.
Патрокл упрямо молчал.
– Ладно, выкладывай уже.
– Нам следовало отплыть домой. Нет, послушай. Послушай. Ты осуждал Агамемнона, когда тот сказал своим воинам, что война окончена и они отправляются домой…