Хантер шел по Виа-Венето и другим улицам, пока не оказался у Испанской лестницы. Он продолжал свой путь и на следующей площади увидел красивую старую церковь с надписью «Высокая Епископальная церковь Святого Филиппа».
Заинтересованный, Хантер задумался. Путешествующие по континенту толпы англичан и американцев принесли англиканскую церковь в самое сердце папской крепости. Когда он проходил мимо, из церкви выскочил озабоченный священник и чуть было не налетел на Хантера.
— Scusi, scusi![2]
— Все в порядке, отец.
Священник посмотрел на него и нахмурился:
— Англичанин?
— Да.
— И вы нуждаетесь в руководстве?
Хантер покачал головой:
— Боюсь, руководство — не то, в чем я нуждаюсь в данный момент.
Священник склонил голову набок.
— Вы сэр Хантер Мак-Доналд.
— Да. Откуда вы меня знаете?
— Я видел вашу фотографию в газете. Вы на пути в Египет, сэр?
— Да.
— Вы выглядите сильно обеспокоенным. Исповедь полезна для души, хотя мы и англикане.
— Не думаю, но благодарю за предложение.
Священник протянул руку:
— Отец Филбин. Если вы в чем-то нуждаетесь, пасторский дом — вон то старое здание. — Он указал рукой на соседний дом. — Если вы нуждаетесь просто в чашке доброго английского чая, приходите без колебаний.
— Благодарю вас, отец. — Хантер двинулся дальше. Он был уверен, что в его теперешнем мрачном настроении ни один священник не захочет его слушать. Его широкие шаги быстро покрывали расстояние. Наконец Хантер остановился у траттории, заказал выпивку и занял место у одного из столиков на тротуаре.
Это просто безумие, думал Хантер. И теперь, когда кровь остывала, на его губах играла лишь горькая улыбка. Откровенно говоря, ситуация с Кэт была такой, какую он сам заслужил, и, если он сейчас был безумен, то безумие это началось в тот момент, когда он впервые увидел ее, и росло с каждым днем, особенно с тех пор, когда он решил предоставить ей все возможности получить то, что она хочет…
А она хотела не его. Но Кэт была страстной, как обещали ее огненные волосы, и он мог завершить то, что начал, соблазнив ее, достигнув желаемого и выиграв игру, которую, сам не сознавая, он все-таки вел.
В результате он выглядел не лучше мальчишек-студентов, над которыми насмехался.
— Синьор?
Хантер поднял взгляд. Одна из блистательных ночных дам Рима. Скорее куртизанка, чем проститутка, ибо она была элегантно одета, и ее драгоценности выглядели настоящими. Молодая, но практичная, подумал он.
— Per piacere… Oh! Mi dispiace. Inglese?[3]
Хантер кивнул. Как легко улыбаться, думал он, покупать выпивку, общаться деликатно, но с вполне прозрачными намеками, имея дело с таким существом! Как легко утопить свою боль в алкоголе, шагнуть в темноту, где не столько видишь, сколько домысливаешь!
— Да, англичанин, синьорина.
Женщина надула губки с претензией на респектабельность.
— Я жду друга и подумала, что пока могу подсесть к вашему столику. — Ее глаза были влажными и темными, волосы — блестящими, губы — кроваво-красными. Она лучезарно улыбалась ему, решив, что он неплохая добыча, ведь у него наверняка есть деньги, к тому же он хорош собой.
На мгновение Хантер поддался ее чарам. Господи, если бы только он не чувствовал себя так дьявольски разочарованным!
Но что-то заставило его покачать головой.
— Я был бы счастлив угостить вас выпивкой, а столик ваш. Но боюсь, я должен идти.
Он поднялся и подал знак официанту, доставая из бумажника купюры.
— Вы действительно должны уходить? — взмолилась женщина.
Темнота не принесет ему ничего хорошего, подумал Хантер. Ничто не сможет успокоить его.
— Да, должен. — Он оставил деньги и двинулся назад.
В отеле было тихо, когда Хантер вошел в холл и понял, что уже очень поздно. Тем не менее он постучал в дверь Кэт, готовый извиниться.
Дверь распахнулась. Кэт была одета в самую скромную «девственную» ночную рубашку, какую только можно вообразить, а поверх еще и в хлопчатобумажный халат.
— Ну? — сказала она.
— Мы сядем в поезд около десяти утра.
— Мне это хорошо известно.
Кэт захлопнула дверь перед его лицом. Хантер набрал воздуха в легкие и постучал еще раз.
Дверь снова открылась.
— Я должен сказать…
— Нет! — Она пребывала в ярости. — Вы ничего не должны говорить из того, что я хотела бы слышать. Вы самый жалкий пример человеческого существа, и я презираю вас, понятно? Помолвка будет разорвана завтра!
Кэт была готова снова захлопнуть дверь, но Хантер схватил ее за руку и втащил в гостиную. Несмотря на план оставаться джентльменом, он был рад тревоге, которую видел в ее глазах.