Джеймс Баллард
Безумцы
В десяти милях от Александрии он выехал на береговую дорогу, проходившую по верхушке континента, через Тунис и Алжир к трансатлантическому туннелю в Касабланке, разогнал «ягуар» до 120 и понесся сквозь прохладную ночь. Напитанный солью морской воздух впивался в шестидневный загар. За окном мелькали пальмы. Откинувшись на спинку сиденья, он едва не пропустил девушку в белом плаще, махавшую со ступенек отеля в Эль-Аламейне, но все же остановился под ржавеющим неоновым знаком.
— Тунис? — крикнула девушка, оборачивая мужской плащ вокруг тонкой талии и откидывая за плечо длинные черные волосы, постриженные по моде, популярной на Левом берегу.
— Тунис — Касабланка — Атлантик-Сити, — крикнул в ответ Грегори, протягивая руку к пассажирской дверце. Устраиваясь поудобнее среди газет и журналов, она сунула за сиденье желтый чемоданчик. Машина с ревом сорвалась с места. На мгновение в свете фар мелькнул патрульный автомобиль Объединенного мира, припаркованный под пальмами у входа на военное кладбище. Грегори невольно моргнул и вдавил в пол педаль газа. Лишь убедившись, что дорога свободна, он отвел глаза от зеркала заднего вида.
На 90 милях в час он расслабился и, снова ощутив предупредительный сигнал, посмотрел на девушку. Вытянутое меланхоличное лицо и серая кожа — как у любого деми-битника, но было что-то в ее ритмах, вялом тонусе лица и безжизненных глазах и рте, что вызвало у него беспокойство. Под полой плаща он заметил юбку в голубую полоску, очевидно, часть какой-то формы, но и юбка, и весь прочий наряд выглядели на ней странно и неуместно. А когда она сунула журналы в бардачок, Грегори увидел на левом запястье самодельную повязку.
Девушка поймала его взгляд и улыбнулась — слишком широко и беззаботно — и, сделав явное усилие над собой, включилась в светскую беседу.
— «Пари вог», «Нойе франкфуртер», «Тель-Авив экспресс» — определенно не сидится на месте. — Она достала из нагрудного кармана пачку «Дель Монтес» и завозилась с большой латунной зажигалкой как с чем-то непривычным. — Сначала Европа, потом Азия, теперь Африка, с континента на континент. — Она помолчала, потом неуверенно добавила: — Кэрол Стерджон. Спасибо, что взяли.
Грегори кивнул. Повязка на тонком, худеньком запястье понемногу сползала вниз. Интересно, из какой больницы он сбежала? Может быть, из «Кэйро дженерал», где все еще носили старомодную английскую форму. Он поставил бы десять против одного на то, что чемоданчик набит фармацевтическими образцами какого-нибудь беспечного коммивояжера.
— Позвольте спросить, вы куда направляетесь? Сезон уже закончился.
Девушка пожала плечами.
— Куда глаза глядят. Каир, Александрия… ну, сами знаете. Хотела посмотреть на пирамиды. — Она откинулась на спинку кресла, слегка коснувшись его плеча. — Красота. Самые древние штуки на земле. Как они там говорят, «прежде, нежели был Авраам, Я есмь»[1].
Машину тряхнуло на неровности, и из-под рулевой колонки выскользнули водительские права Грегори. Девушка наклонилась прочитать, что там написано.
— Не возражаете? До Туниса путь долгий… Чарльз Грегори, доктор медицины… — Она неуверенно пошевелила губами, повторяя имя про себя, потом вдруг вспомнила: — Грегори! Доктор Чарльз Грегори! Это же вы… Мюриель Бортман, утопилась в Ки-Уэсте. Вас еще осудили…
Девушка не договорила и нервно уставилась в ветровое стекло.
— У вас хорошая память, — негромко сказал Грегори. — Я уж думал, что никто и не помнит.
— Конечно, помню, — голос ее упал до шепота. — Только безумцы могли так поступить с вами.
Следующие несколько минут из нее изливался поток сочувствий вперемешку с разрозненными деталями из ее собственной жизни. Грегори старался не слушать и, сжав руль так, что побелели костяшки пальцев, старательно выбрасывал из головы все, о чем она напоминала.
Он почувствовал приближение паузы — такое случалось всегда.
— Скажите, доктор… Надеюсь, вы простите, что я спрашиваю… после принятия «Закона об интеллектуальной свободе» на помощь рассчитывать трудно, приходится быть осторожной… вы, конечно, тоже… — Попутчица нервно рассмеялась. — То есть я имею в виду…
Своей нервозностью она будто вытягивала из него силы.
— …вам нужна психиатрическая помощь, — отрезал он, разгоняя «ягуар» до 95 километров в час и снова заглядывая в зеркало заднего вида. Дорога была пуста, и бесконечные пальмы убегали в ночь.
Девушка поперхнулась сигаретой, и зажатый между пальцами окурок превратился в размякший огрызок.