Выбрать главу

Он велел Кэрри надеть пальто и, просунув руки в рукава моего плаща, стал застегиваться свободной рукой.

– Иди скажи им, – приказал он мне. – Пусть никто не подходит близко, иначе твоей Кэрри конец. Скажи им, пусть расчистят дорогу. Мы выходим через кухню.

Кухонная дверь была ближе к берегу, чем передняя. Значит, он действительно рассчитывал взять лодку. Я не верила, что такое может произойти. Затея Тонио казалась мне совершенно абсурдной. Это был плод больной фантазии.

Но пока я раздумывала, Тонио схватил Кэрри за волосы, откинул назад ее голову и поднес острое лезвие к самому горлу. Она вскрикнула от боли. На лезвии появилась кровь. У меня потемнело в глазах.

– Скажи им, – крикнул он. В его взгляде застыла непоколебимая решимость. – Вспомни, что случилось с остальными.

Словно в кошмарном сне, я двинулась к двери. Когда я открыла ее, меня ослепил свет прожекторов. Послышались какие-то крики. Сверху доносился рокот висящего в воздухе вертолета. И, кажется, опять залаял Барон.

– Пожалуйста, не надо, – попросила я.

Огни погасли. Рядом со мной появился инспектор Рассел.

– Он готов? – Из-за шума инспектору пришлось кричать.

– Он хочет уйти. И берет Кэрри заложницей.

Вертолет наконец приземлился. В наступившей тишине я передала все требования Тонио. Инспектор сохранил хладнокровие и только один раз попытался что-то возразить.

– Не злите его, – взмолилась я. – Он уже порезал ее.

Рассел кивнул. У него тоже были дети.

– Куда он направляется?

– Не знаю, – ответила я, – он хочет взять лодку. Они тут недалеко, у причала.

– Скажите ему, что путь будет свободен. Мне нужно только время, чтобы отдать распоряжения.

Я вернулась к Тонио.

– Они готовы? – спросил он.

– Инспектор отдает распоряжения.

Он посмотрел на меня в упор. Но, к счастью, я не вела двойную игру.

– Как тебе удается угадывать мои мысли? – спросила я.

– Я живу в этом мире и одновременно еще в другом. Мои вибрации быстрее твоих. И я успеваю ловить твои мысли.

Он взглянул на часы. Мы все застыли в томительном ожидании. Наконец время подошло.

– Если они будут вести честную игру, с ней будет все в порядке, – пообещал Тонио.

Но его слова нисколько не утешили меня. У полицейских было мало оснований вести с ним честную игру.

Остальное я помню смутно. Моя кровь, превратившись в какую-то водянистую влагу, непрестанно шумела в ушах, и все звуки доносились словно сквозь толстые стены.

Они подошли к двери, Тонио распахнул ее и велел Кэрри выходить. Он стоял почти вплотную к ней, не оставляя никаких шансов снайперам.

Полицейские отошли назад. Стоя в дверях, я видела лишь телевизионные кабели, пикапы, грузовики и клубы тумана. Тонио осторожно продвигался вперед, подталкивая перед собой Кэрри.

Потом внезапно они остановились. Сквозь туманную мглу я могла различить лишь две фигуры. Они качались, поскольку он как будто пытался прислониться к ней. Кажется, доктор Сингх возобновил свои усилия, вновь выманивая дух Тонио в комнату дешевого бродвейского отеля. А уход Тонио, очевидно, означал появление Джоула. Однако, очнувшись в такой странной обстановке, Джоул едва ли мог догадаться о грозившей ему опасности, и мне захотелось его предостеречь.

– Джоул! – крикнула я. – Оставайся на месте!

Наверное, в некотором смысле на мне лежит ответственность за то, что произошло потом. Услышав мой крик, он освободил одно плечо Кэрри, чтобы развернуться, и Кэрри воспользовалась шансом. Она вырвалась и побежала вниз по песчаному склону.

В ту же секунду послышались крики. Включились прожекторы. Джоул стоял весь залитый светом, словно на сцене, едва ли сознавая, что держит в руке нож. Но, когда он обернулся и пошел к Кэрри, она закричала, и раздался выстрел, потом еще два. Снайперы защищали Кэрри.

Мне показалось, что этот момент длится вечно. Джоул покачивался в бледно-голубом сиянии прожекторов, кричала Кэрри, гудели переносные генераторы.

Наконец Джоул медленно, словно нехотя, упал. Он лежал, свернувшись на песке, и еще слабо шевелился. Я побежала к нему, но один из саффолкских полисменов преградил мне дорогу. Потом инспектор Рассел что-то сказал ему, и полисмен отпустил меня.

Местный доктор уже склонился над Джоулом и расстегнул его рубашку. Я увидела ужасную лужу крови. Подбежали два человека с носилками. Посовещавшись, они отошли в сторону. Очевидно, Джоул уже умирал.

Я опустилась перед ним на колени и коснулась его руки. Глаза Джоула оставались открытыми. Я произнесла его имя, но он не отозвался. И я просто продолжала стоять на коленях. Песок был сырой и холодный.

В такие минуты с людьми происходит обычно что-то странное. Я словно сама стала Джоулом, и передо мной вереницей прошли события его жизни. Я вспомнила то лето, когда он выращивал кроликов на заднем дворе, как я водила его в кино и он покупал в фойе воздушную кукурузу. Я вспомнила даже последние беспокойные годы в Нью-Йорке, как Джоул просиживал вечерами в пустых кофейнях, в дождливые дни ходил по музеям. Молодой человек с приятными тонкими чертами, который в поисках своего утраченного пути пытался заниматься книгами, искусством, галлюциногенами. В то время как другой юноша тоже чувствовал себя потерянным и тоже искал свой путь.

Наконец Джоула стала бить мелкая дрожь, и глаза его задвигались. Словно ощутив прилив новой силы, он попытался подняться, и мне показалось, будто Тонио опять вернулся и пытается спасти тело Джоула.

– Нет! – вскрикнула я, и он снова уронил голову. Его губы скривились в совсем не свойственной Джоулу надменной усмешке.

Во всяком случае, это был конец. Конец для обоих. Раненое тело не могло больше быть ареной для их поединка.

Я еще продолжала сидеть, сгорбившись в свете прожекторов, но уже начинала сознавать то, что происходило вокруг. Неожиданно ко мне вернулся слух. Репортеры о чем-то спрашивали меня. Люди Рассела с трудом удерживали их. Обнаружив себя в окружении камер и микрофонов, я наклонилась к телу Джоула, чтобы укрыть его от них.

Потом появился Тед. Он нагнулся, схватил меня за руку и резко поднял.

– Здесь не место для тебя, Нора.

Оглядевшись, я увидела, как тело Джоула накрыли одеялом.

– Уберите с дороги камеру, или я разобью ее! – кричал Тед.

– С вашей дочерью все в порядке, миссис Бенсон, – сказал Рассел. – Она просто испугана.

Я услышала жалобные всхлипы, и поняла, что это Кэрри.

Рана на шее Кэрри, хотя и страшная на вид, оказалась совсем незначительной. Тед сам обработал и перевязал ее. На время он стал чуть ли не сентиментальным отцом. Во всяком случае, позволил детям говорить и не требовал тишины. Когда Кэрри попросила, чтобы привели Барона, Тед пережил и это, хотя обычно его раздражал собачий лай.

Правда, Барон уже почти и не лаял. После первых восторгов встречи он улегся у ног Кэрри, не обращая внимания на крики репортеров и прочие звуки, доносившиеся с улицы.

Потом дети утомились и побрели спать. Я сидела, глядя в огонь. И только Тед не мог угомониться. Вероятно, он чувствовал себя неуверенно без своей работы. В конце концов он пристроился у телефона.

Тед позвонил Марте, и она рассказала ему, о чем сообщали газеты и телевидение. Стоило ли звонить в Нью-Йорк, чтобы услышать об этом? Словно песок, кровь и туман, клубившийся в лучах прожекторов, были слишком грубыми, сырыми фактами, которые становились полноценными только после обработки средствами массовой информации.

– Я переночую здесь, – объявил он наконец. – Позвони, пожалуйста, утром в лабораторию. Вернусь, когда заберут тело. Его доставят в Бэй-Шо для вскрытия.

Меня удивило, что Джоул стал теперь просто телом. Предстояли еще и похороны… Слезы стали наворачиваться на глаза, но я удержала их, решив, что для этого еще будет время, когда я останусь одна.