Тройная доза Фенизипама нужна для того, чтобы сбросить артериальное давление до ста десяти. Это обязательное условие для использования приложения. Мучают меня подозрения, что это неспроста.
Ощущения, честно говоря, не очень. Наверное, альпинисты на Эльбрусе так себя чувствуют, после первого литра и без закуси.
Наступает заключительный этап. Для этого требуется лазерная указка, как ни удивительно. Оказывается это не только прекрасное оружие самообороны, но и подсветка для пластиковых окон, зачарованных должным образом. Запускаю программу, которая выдает заунывную мерзопакостную мелодию, похоже, что это «заклинание» или какой-то звуковой код.
Смотрю в окно и понимаю, что это все. Конец. Артериальное давление резко подскакивает, аж в ушах болью отдается и в глазах темнеет, по губам течет кровь. Теперь понимаю, зачем накачивался транквилизаторами. Такое увидеть и врагу не пожелаешь.
За окном другой мир. Может это и наш мир, но явно не тот, привычный, что мы знаем.
МИРИАДЫ СВЕТЛЯЧКОВ
Александр Зайцев
Посвящается канувшему в Лету сериалу «Firefly» [1]
Ты принадлежишь к «золотой молодежи». Твой отец — глава самой могущественной спецслужбы на планете, одно из первых лиц самого крупного государства на Земле. Весь мир к твоим услугам. Любые желания, любые женщины и развлечения. Но тебя тошнит. Тошнит от подлиз и желающих выслужиться. От постоянного подхалимажа, от неискренних улыбок и фальши. У тебя нет друзей и не может быть никогда. А приятели — они пустышки. Такие же пустышки, как и ты сам. И только одно желание: чтобы все это прекратилось, желание жить обычной жизнью пилота. Летать…
И желание исполняется. Только вот плата за его реализацию непредставима…
Глава 1
Первый монитор: статистика, координаты, техсостояние — норма. Второй монитор: каналы связи, дублирующие системы, энергопотребление — порядок. Третий монитор: курс, скорость, характер поверхности, анализ движения — соответствие. А их еще девять. Скука. Да и рассматриваю мониторы от безысходности. Могу вообще сидеть с пустым взглядом, только это уже надоело за первые четыре часа смены. А спать, закрыть глаза или отвернуться — нельзя. Кругом не только камеры, даже весь комбез утыкан датчиками так, что, по сути, является единым центром контроля всего и вся — от пульса до движения зрачков. И ладно бы я был нужен тут. Так нет, вот, к примеру, рядом джойстик прямого контроля. И что? Даже если взбредет в мою буйную головушку что-то изменить лично, то не выйдет ничего, совсем. Всем управляет Земля.
А какое зычное название у блока, в котором нахожусь, — «Центр контроля беспилотными аппаратами». «Комната ЦКБА», так принято в официальном сокращении, или «цупакабра», как пошло гулять по станции с моей подачи. Сидишь, сопишь, взглядом по экранам бегаешь — наблюдаешь. Место ссылки неугодных или провинившихся. А так как я и то и другое, то сидеть тут все оставшиеся два дня, до обратного челнока. С перерывами на сон, конечно. Впрочем, будь это помещение безлюдным, на работе трех приписанных к станции автоматических луноходов это не сказалось бы никак. Разве случись какой сбой связи с ЦУПом, и то сперва эти машинки отработают вложенную программу и только потом активируется доступ к прямому управлению. Но случись такое, меня сразу же заменят.
Сам виноват, знал же, к чему приведет вылитый в велотренажер гель. Конечно, знал, специально же сломал, только не думал, что так быстро узнают, кто это сделал. Казалось, мне удалось обмануть системы безопасности. Да и правда их обманул, вот только полковнику было все равно, что реальных доказательств нет, он и так прекрасно понимал, кто может сотворить подобное.
Да какая разница? Можно подумать, на моем предыдущем месте было веселее. Как же, гонять яйцеголовых, заставляя их заниматься по четыре предписанных часа каждый день в спортивном зале. Не-е-е, лучше я тут посижу. Нервам поспокойнее в цупакабре. Но вот что будет настолько скучно, никогда не думал. Регламент, будь он неладен, кто его только писал? Зачем в этой комнате постоянное присутствие человека, логически мне объяснить никто не смог. А я спрашивал в первый день ссылки сюда. То, что ответил капитан Терещенко, наш первый пилот, переводу на нематерный не поддавалось.