— Именно. Это неформальный разговор.
Начинается… Уважаю Смолова, он из тех, кому плевать на то, чей я сын. Для него работа важнее всего. Но сколько неприятностей это мне преподносит!
— Я понять, герр полковник. — Пародирование немецкого акцента — моя коронная фишка.
— Я давно отчаялся понять! — Ну зачем так багроветь? Нервы нужно беречь. — Как у такого великого человека, как твой отец… — А вот этого не надо! За свою жизнь я слышал подобное миллион раз! — …может быть такой сын?! Зачем ты опозорил Терещенко? Руки зачесались?
— Вам бы психоаналитиком работать, герр полковник. Очереди были бы!
А не пойти ли ему по всем известному адресу? Прекрасно же знает о моем нежелании вообще тут находиться, не только в этом кабинете, а вообще на Луне.
— Отвечать на вопрос!
Н-дя, видимо, я его чем-то довел до ручки. Кричать-то совсем необязательно.
— Никак нет, не зачесались! Забыл про спутник связи. — Меня еще никто не поймал на прямом вранье начиная с моих пятнадцати лет. Поневоле научишься лгать так, что комар носа не подточит, когда за тобой с яслей следят десятки камер и отборная группа специалистов по анализу поведения.
— Тебя в плен если возьмут, умрешь героем. — Молодец полковник, держит себя в руках. — Ни один секрет не сболтнешь! И не потому, что стойкий, а потому, что не знаешь ни-че-го!
— Так точно, герр полковник. Умру героем, не посрамив отцовского имени!
Ха три раза. Тебя, конечно, готовили читать лица. Ну и что видишь?
— У тебя в деле пометка для психологов — игнорировать невербальные сигналы. — Это когда успели внести такую поправку? — Так что не пудри мне мозги. Но я тебя вызвал по другому поводу.
Это понимать как «разнос окончен»?
— Слушаю.
Наверно предложит запереться на два дня в каюте и не высовывать носа.
— Ты же не желаешь топтать грунт?
Выходить на поверхность? Конечно, не хочу! Тот, кто хоть раз мерил тяжелый скафандр, от подобных желаний сразу избавляется. Если, конечно, не фанат внеземелья.
— По возможности рад был бы избежать такой участи.
— А у меня разнарядка. Обеспечить тебе в личном деле галочку «участвовал в работах вне станции».
Ну екарный бабай, опять лизуны. И сюда добрались со своим подхалимажем.
— Так поставьте эту галочку, а я потом подтвержу, что выход был.
Сегодня полуфинал чемпионата мира по регби. Не хочется пропустить из-за такой нелепости.
— Значит, так, а теперь серьезно. Мне абсолютно плевать на твои желания. Ты меня понял? — Киваю, вот черт, он серьезен. — Надо будет, прикажу связать и на тачке катать вокруг станции. Понял?!
— Так точно…
«Герр полковник» лучше пропустить, он явно на грани, и за ним не заржавеет исполнить угрозу.
— Так вот. Обломки, замеченные ноль седьмым во время твоего дежурства, идентифицированы. Это части японского спутника двенадцатого года. — Рухлядь, чем она интересна? — На нас вышли представители фирмы-разработчика. Просят доставить обломки на Землю.
— Зачем им это?
— Не нашего с тобой ума дело. Но, видимо, сумма, предложенная за эту «услугу», впечатляет. У меня приказ доставить эти запчасти на базу. Туда направится трак [5]с техниками, вести его будет Терещенко.
— В грузчики записать хотите?
— Хочу с тобой договориться полюбовно. — Неожиданный ход. — По одному из пунктов инструкции в таком случае возможна посылка двух траков. Ты поведешь запасной, без персонала. Согласен?
— Я проходил подготовку, справлюсь. — Это будет поинтереснее полуфинала.
— Через два часа машины будут готовы. Можешь идти, больше не задерживаю.
— Хорошего вечера, полковник.
— Спасибо от тебя я не дождусь? — Он и правда считает, что оказывает услугу, смешной.
— Сегодня матч Австралия — Новая Зеландия. — Напускное страдание попадает в цель.
— Ну ты и расп…! Вон отсюда! — Скрывая готовый прорваться наружу хохот, я поспешно удаляюсь.
У меня как раз есть время принять душ и даже вздремнуть полчасика. Больше всего на этой станции раздражает постоянная экономия воды. Чтобы постоять под падающими из-под потолка струями, надо записываться за несколько часов. Но предстоящий выход на поверхность автоматически дает право плюнуть на всех записанных перед тобой и пойти первым. Не воспользоваться этим шансом глупо…
— Вам удобно? — Русский этого немца намного лучше, чем у Генриха.
— Минх, ты правда считаешь, что в этом вообще может быть удобно кому-либо?
На Земле скафандр, в который я облачен, весил бы около сорока кило. Тут, конечно, намного меньше, но чувствовать себя как неповоротливая улитка в чужом панцире неприятно.