не укради [84], чтобы над головами людей как бы горели слова:
нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным. Народная душа призвала вселенную благовествовать Евангелие, ибо Евангелие больше вселенной и нравственный закон больше других законов.
Можно ли сомневаться, что именно такое народное толкование смысла названия созвездия Кумово Сено принесло миру больше пользы, чем все вместе взятые книги по астрономии, описывающие его? Какая польза ребенку, если мать скажет ему, что в созвездии Кумово Сено столько-то звезд, или какая у них орбита, или когда они появляются в разных частях света? Какая нам польза, если мы будем точно знать, сколько городов и сел в Европе и какое количество жителей в каждом из них? Никакой. А если мать, показывая ребенку прекрасную звездную россыпь, скажет: "С помощью этих звезд живые Небеса раскрыли тайную кражу сена, и это свидетельствует о том, что человек на земле не может совершить ничего тайного, что на Небесах не открылось бы. Запомни это, дитя",— то преподаст ребенку незабываемый урок, который принесет ему в жизни неоценимую пользу.
Но вернемся к словам Христа, чтобы понять, о чем думал Спаситель, говоря, что
нет ничего тайного, что не сделалось бы явным. Конечно, Он не имел в виду тайны природы вселенной, которые все без исключения должны быть раскрыты людьми. Несколько серьезных европейских ученых выразили убежденность в том, что многие тайны природы, самые великие тайны, никогда не будут познаны людьми. Честность и скромность этих ученых мы высоко ценим, но считаем, что, если бы ведение всех поднебесных тайн сделало людей лучше, Господь открыл бы людям все тайны природы, все, даже те, о которых ученые говорят как о непостижимых для человеческого разума. К сожалению, в наше время мы видим, что каждое новое открытие люди употребляют себе во вред, во вред своим близким — для уничтожения и ближних и дальних.
Сегодня стало более очевидно, чем прежде, что человеческая натура от приобретения знаний лучше не становится. Думает ли кто-нибудь из вас, что должник, владеющий пятью языками, честнее того, кто владеет одним? И кто из вас станет утверждать, что жена, которая играет на фортепиано, вернее не умеющей играть на фортепиано или на флейте? И кто из родителей может быть уверен в том, что брак дочери с математиком, астрономом или путешественником будет прочнее, чем со строителем, фермером или земледельцем? Так если очевидно, что люди не становятся лучше от объема знаний,— то есть от множества информации о физической природе и материальном мире,— то понятно, почему Господь Иисус Христос не мог подразумевать физические тайны мира или внешние знания, когда сказал:
нет ничего тайного, что не сделалось бы явным. Каждое Его слово, каждый совет, предостережение или заповедь направлены на нравственное исправление людей. Поэтому все, что Он говорил, нужно понимать в духовном смысле. Господь хотел сказать, что станет явным все, что делает людей нравственно лучше или хуже. Он повторяет эти слова в трех различных обстоятельствах. Давайте же в исследуем точности и посмотрим, к кому Он обращает слова Свои.