— Начни с того, что вытащи нас из этой проклятой петли, — проворчал он. — Я сожалею, что вообще схватился за зад того грузовика!
Те, кто слышали его, засмеялись. Возможно, виной тому была его собачья природа, но у Эддисона не было фильтра. Он всегда говорил именно то, что имел в виду.
— Тот трюк, что ты выкинул с грузовиком, был самой храброй вещью, что я когда-либо видел, — ответил я.
— Меня поймали в ту же минуту, как я попал на территорию крепости. Боюсь, я подвел всех вас.
Неожиданно с той стороны огромной двери раздался громовой удар. Комната содрогнулась. С полок посыпались мелкие предметы.
— Твари пытаются взорвать дверь, — объяснила мисс Сапсан. — Они уже некоторое время заняты этим.
— Мы разберемся с ними, — заявил я. — Но сначала я хочу выяснить, о ком я еще не знаю. Ситуация станет неуправляемой, когда мы откроем эту дверь, и если где-то на территории есть еще странные, которых нужно спасти, я хочу учитывать это, когда мы пойдем в бой.
Было так темно и так много народа, что мы решили провести перекличку. Я выкрикнул имена друзей дважды, просто чтобы дважды убедиться, что все они здесь. Затем я спросил насчет странных, которых захватили в ледяной крепости мисс Королек вместе с нами: клоуна (сброшен в пропасть, как сообщила нам, судорожно всхлипывая, Оливия, за то, что отказался подчиняться приказам тварей), складывающийся человек (оставлен нами в подземке в тяжелом состоянии), телекинетик Мелина (наверху и без сознания, с уже выкачанной частью души), и бледные братья (тоже самое). Затем шли дети, которых спасла мисс Королек: неприметный мальчик в мятой шляпе и девочка со змеей. Бронвин сказала, что видела, как их увели в другую часть крепости, где содержатся остальные странные.
Последними мы пересчитали имбрин. Здесь была мисс Сапсан, конечно же, от которой дети не отходили ни на шаг, едва только они снова оказались вместе. Мне о стольком хотелось поговорить с ней. Обо всем, что случилось с нами, с тех пор как мы последний раз виделись с ней. Обо всем, что случилось с ней. Но хотя у нас не было времени, чтобы рассказать хоть что-нибудь из всего этого, что-то все-таки проскочило между нами, в те краткие мгновения, когда мы встречались взглядами. Она смотрела на меня и Эмму с некоторой гордостью и удивлением. «Я верю вам», — говорили ее глаза.
Но мисс Сапсан, как бы сильно мы не были рады ее видеть, была не единственной имбриной, о которой мы должны были беспокоиться. Всего их было двенадцать. Она представила нам своих подруг: мисс Королек, которую Эмма срезала с веревки, была ранена, но держалась бодро. Мисс Клёст все еще бессмысленно смотрела затуманенным взглядом в одну точку. Самая старшая, мисс Шилоклювка[16], которую мы не видели с тех пор, как ее и мисс Сапсан похитили на Кэрнхолме, занимала кресло возле двери. Мисс Овсянка, мисс Пищуха и несколько других имбрин хлопотали над ней, укутывая ее плечи одеялами.
Почти все из них выглядели напуганными, что казалось совершенно не по-имбрински. Им полагалось быть нашими старшими и нашими лидерами, но они пробыли в плену несколько недель, они видели, и с ними самими делали такое, что они еще не отошли от потрясения. (Также они не разделяли уверенность моих друзей относительно моего умения контролировать двенадцать пустóт и старались держаться от моих существ так далеко, как это позволяло пространство комнаты.)
Наконец я заметил еще одного человека среди тех, кого еще не называли: бородатого, низкорослого мужчину, который тихо стоял рядом с имбринами, глядя на нас через темные очки.
— А это кто? — спросил я. — Тварь?
Мужчина рассвирепел:
— Нет!!! — он сорвал очки, чтобы продемонстрировать нам свои глаза, которые жутко косили.
— Я — о-он! — произнес он с сильным итальянским акцентом.
Рядом с ним на столе лежала большая, обтянутая кожей книга, и он указал на нее, как будто это как-то объясняло его личность.
Я почувствовал, как ладонь коснулась моей руки. Это был Миллард, снявший свою полосатую робу и снова ставший невидимый.
— Разреши мне представить тебе величайшего картографа временных петель в истории, — торжественно произнес он. — Джейкоб, это Перплексус Аномалус.
— Buongiorno[17], — произнес Перплексус. — Как поживаете?
— Для меня честь познакомиться с вами, — ответил я.
— Да, — согласился он, задрав нос. — Это так.
— Что он здесь делает? — прошептал я Милларду. — И как так вышло, что он все еще жив?
— Каул нашел его в какой-то петле четырнадцатого века в Венеции, о существовании которой никто даже не подозревал. Он, однако, здесь уже два дня, а это значит, он может очень скоро начать стариться.
Насколько я уже разбирался в таких вещах, это означало, что Перплексусу грозила опасность ускоренного старения, потому что петля, в которой он жил, была значительно старше той, в которой мы сейчас находились, и разница между этими временами в конечном итоге должна была сказаться на нем.
— Я ваш самый большой поклонник! — сообщил Миллард Перплексусу. — У меня есть все ваши карты…
— Ты уже сказать мне, — ответил Перплексус. — Grazie[18].
— Но ничего из этого не объясняет, что он здесь делает, — заявила Эмма.
— Перплексус написал в своих журналах о том, как найти Библиотеку душ, — объяснил Миллард, — так что Каул выследил его, похитил и заставил рассказать, где она находится.
— Я дал клятву на крови, что никогда говорить ничто, — произнес Перплексус с несчастным видом. — Теперь я проклят навеки!
— Я хочу вернуть Перплексуса в его петлю до того, как он состарится, — сообщил Миллард. — Я не желаю быть ответственным за то, что странный мир потеряет свое самое великое живое сокровище!
С той стороны двери раздался новый взрыв, еще мощнее и громче предыдущего. Комната содрогнулась, а с потолка посыпалась каменная крошка.
— Мы сделаем все возможное, дорогой, — заверила его мисс Сапсан. — Но сначала нам нужно уладить другие дела.
Мы быстро набросали план действий, что-то вроде: распахнуть большую дверь и использовать моих пустóт, чтобы расчистить путь. Ими можно было пожертвовать, они, судя по всему, были в хорошем рабочем состоянии, и моя связь с ними становилась только сильнее. А о том, что может пойти не так, я не осмеливался даже гадать. Мы найдем Каула, если сможем, но нашим приоритетом было покинуть территорию крепости живыми.
Я вывел своих пустóт из маленькой комнаты. Все тут же освободили им проход, прижав спины к стене, а ладони к носам, пока существа шаркали мимо них и собирались вокруг массивной двери. Самый крупный пустóта опустился на колени, и я снова взгромоздился ему на спину, отчего стал таким высоким, что мне пришлось нагибаться вперед, чтобы не задевать головой потолок.
Мы слышали голоса тварей из коридора снаружи. Без сомнения, они устанавливали новую бомбу. Мы решили подождать, пока они подорвут ее, прежде чем выходить, так что мы встали поодаль и ждали. Напряженная тишина заполнила комнату.
В конце концов, Бронвин нарушила молчание:
— Думаю, мистер Джейкоб должен сказать что-нибудь всем нам.
— Например? — спросил я, заставляя пустóту развернуться, чтобы я мог взглянуть на них.
— Ну, ты вот-вот поведешь нас в бой, — ответила Бронвин. — Что-нибудь лидерское.
— Что-нибудь вдохновляющее, — добавил Хью.
— Что-нибудь, что сделает нас не такими напуганными, — подал голос Гораций.
— Это большое давление, — произнес я, чувствуя некоторую неловкость. — Я не знаю, сделает ли это кого-нибудь менее напуганным, но я тут думал кое о чем. Я знаю вас всего несколько недель, но мне кажется, что гораздо дольше. Вы самые лучшие друзья, что у меня когда-либо были. И для меня странно думать, что всего лишь пару месяцев назад я жил у себя дома и даже не знал, что вы существуете. И со мной все еще был мой дедушка.
Из коридора послышался шум, приглушенные голоса и глухой удар чего-то металлического, брошенного на пол.