— Вот именно, — ответила она и сорвала покрывало, вызвав целый ураган пыли.
Когда воздух немного очистился, мы увидели себя, отражающимися в тусклой витрине, какую можно увидеть в музее. Она была нам по пояс и площадью почти четыре фута. Внутри, аккуратно разложенные и подписанные, находились: резная скорлупа кокосового ореха, расческа, сделанная из позвонка кита, маленький каменный топор и еще несколько предметов, о назначении которых трудно было судить с первого взгляда. Табличка на стекле гласила: «Предметы домашнего обихода странных людей острова Эспириту-Санто, Новые Гебриды, юг Тихого океана, около 1750»
— Хмм, — произнесла Эмма.
— Странно, — отозвался я.
Она вернула чехол на место, хотя в том, чтобы прятать следы нашего присутствия было мало толку (как будто мы могли снова сделать целым разбитое окно), и мы медленно пошли дальше, снимая покрывала наугад. Под всеми ними находились разного рода музейные витрины. Их содержимое мало чем было связано между собой, за исключением того, что все эти вещи когда-то использовались странными людьми. Одна витрина содержала коллекцию ярких шелков, которые носили странные Дальнего Востока примерно в 1800 году. В другой на первый взгляд находился широкий поперечный срез дерева, но при ближайшем рассмотрении это оказалась дверь с железными петлями и круглой ручкой, сделанной из сучка дерева. Табличка на ней гласила: «Вход в жилище странных людей, Великая Ирландская Глушь, около 1530».
— Ух ты! — изумилась Эмма, наклоняясь, чтобы взглянуть поближе. — Я и не знала, что нас в мире так много.
— Или было, — добавил я. — Интересно, они все еще живут там?
Последняя витрина, которую мы осмотрели, была помечена «Вооружение странных хеттов, подземный город Каймаклы{10}», без даты. К нашему замешательству, все, что мы увидели внутри, были мертвые бабочки и жуки.
Взмахнув рукой с пламенем, Эмма развернулась ко мне:
— Думаю, мы установили, что этот Бентам — любитель истории. Готов двигаться дальше?
Мы быстрым шагом прошли еще через две комнаты, заставленные зачехленными витринами, и оказались перед простой лестницей, по которой поднялись на следующий этаж. С площадки дверь вела в устланный роскошным ковром длинный коридор. Он, казалось, тянулся вечно: располагавшиеся через равные промежутки двери и повторяющийся узор на обоях создавали иллюзию бесконечности.
Мы шли по коридору, по пути заглядывая в комнаты. В них были одинаковые обои, одинаковая планировка, одинаковая мебель: в каждой стояли кровать, ночной столик и шкаф, точно так же, как в комнате, в которой я очнулся. Узор из красных маков вился по стене и продолжался гипнотическими волнами на ковре, заставляя это место выглядеть так, словно его постепенно отвоевывает природа. Фактически, комнаты были бы неотличимы одна от другой, если бы не маленькие латунные таблички, прибитые к дверям, которые давали каждой комнате уникальное название. Все звучали очень экзотично: «Комната Альп», «Комната Гоби», «Комната Амазонки».
В коридоре располагались, наверное, около пятидесяти комнат, и мы прошли его уже до половины, почти бегом, уверенные, что больше не найдем здесь ничего полезного, когда внезапный порыв ветра налетел на нас, такой холодный, что у меня защипало кожу.
— Ух! — вздрогнул я, обнимая себя за плечи. — Откуда это?
— Наверное, кто-нибудь забыл закрыть окно, — предположила Эмма.
— Но снаружи не холодно, — возразил я, и она пожала плечами.
Мы продолжили наш путь, и чем дальше мы шли, тем холоднее становился воздух. Наконец, мы повернули за угол и оказались перед участком коридора, где с потолка свисали сосульки, а на ковре блестел иней. Холод, похоже, исходил из одной конкретной комнаты, и мы стояли как раз перед ней, глядя, как снежинки, одна за другой выпархивают из щели под дверью.
— Это очень странно, — произнес я, дрожа от холода.
— Действительно необычно, — согласилась Эмма, — даже по моим стандартам.
Я шагнул ближе, хрустя ногами по заснеженному ковру, и прочитал табличку на двери. «Комната Сибири» было написано не ней.
Я посмотрел на Эмму. Она посмотрела на меня.
— Это, наверное, всего лишь гиперактивный кондиционер, — предположила она.
— Давай откроем ее и узнаем, — потянулся я к двери.
Я попробовал повернуть круглую дверную ручку, но она не поддалась.
— Заперто.
Эмма положила на ручку ладонь и подержала несколько секунд. Внутри начал таять лед, и из нее закапала вода.
— Не заперто, — заметила Эмма. — Замерзло.
Она повернула ручку и толкнула дверь, но она приоткрылась всего на дюйм — с той стороны намело сугроб снега. Мы налегли на дверь плечами и на счет «три» толкнули. Дверь распахнулась, и в нас ударил порыв ледяного ветра. Снег взвился вокруг, полетел нам в глаза и в коридор за нами.
10
Каймаклы (тур. Kaymakli — «из сливок») — один из крупнейших подземных городов в долине Каппадокия на территории современной Турции. (прим.пер.)