Биоэтика [Учебник]

Истинные причины такого рода катастрофических предсказаний заключаются в страхе, что baby–boom («бум деторождения») в развивающихся странах может угрожать благосостоянию и политическому первенству великих экономических держав. Неомальтузианская политика, которая оказывается «агрессивной» по сравнению с первоначальным мальтузианством, конкретизируется в навязывании развивающимся обществам, как, впрочем, и всему миру, ограничения рождаемости в качестве компенсации за экономическую помощь в целях развития.

В этом контексте пилюля стала политическим оружием и средством экономического давления. Некоторая критика американской политики в данной области имела место на третьей Международной конференции о народонаселении и развитии, проходившей в Каире, на которой была поколеблена «политика Мехико–Сити», навязанная на предыдущей Международной конференции о народонаселении (1984) администрацией Рейгана. За семьями стало признаваться автономное право регулирования деторождения, и было провозглашено, что «ни в коем случае аборт не может рассматриваться в качестве средства планирования семьи» [321]. Сегодня можно лучше оценить значение позиции, занятой Учительством Католической церкви и в особенности Павлом VI, который в энциклике «Humanae Vitae» провозгласил «неотделимость» жизни от супружеской любви, вынося и то, и другое из сферы человеческого господства. [322] И Иоанн Павел II, озабоченный подобной политикой, в своей энциклике «Evangelium Vitae» осудил тот катастрофический тон, не соответствующий никакой реальности, который свойствен тем, кто занимается демографическими вопросами (n. 16), а также угрожающий характер современной политики, что ведет к «уничтожению стольких рождающихся или угасающих человеческих жизней» (n. 4) и наносит ущерб достоинству супругов [323].

Мировая демографическая политика раздирается между двумя лозунгами: «противозачаточные средства как способ борьбы с нищетой» и «лучшее противозачаточное средство — это экономическое развитие».

Мы считаем, что в глубине этой проблемы, касающейся жизни и судеб народов, должен содержаться этический призыв. Проблема может иметь только одно этическое решение, заключающееся в воспитании ответственного отношения к деторождению, когда место стихийного биологизма, свободы без этических норм, принудительного законодательства заступает ответственное и сознательное отношение к любви и супружеской жизни [324].

Медицина была постепенно вовлечена в идеологию, политику и, в конце концов, в законодательство, направленные против деторождения, рискуя таким образом быть сведенной к роли орудия господствующей политики и ментальности: ведь контрацепция, аборт, стерилизация требуют вмешательства медицины и врача.

Следует отметить эскалацию, произошедшую в процессе осуществления планов политики регулируемого деторождения: все началось с пропаганды и распространения противозачаточных средств, затем перешли к аборту и в результате дошли до добровольной стерилизации [325]. Эта постепенность не случайна: введение аборта требует существования определенной контрацептивной культуры. Сначала нужно было содействовать выработке определенной ментальности (antilife mentality), в рамках которой рождение ребенка — это зло, которого следует всячески избегать. Как только такого рода ментальность утвердила себя, аборт и способы избежать материнства выходят из–под контроля, и стерилизация предстает как самый надежный путь и наименее травматический способ избежания родов и, в конце концов, как идеологический фактор освобождения. Такого рода культурному перевороту должна была предшествовать длительная пропагандистская кампания, в особенности там, где культурные традиции были или еще остаются устойчивыми. Поиск наиболее действенного и легкого средства для распространения в обществе этой ментальности стимулировал интенсивные фармакологические исследования с целью производства противозачаточных средств, все менее опасных для здоровья, и лекарственных препаратов, которые могли бы решить проблему аборта даже и в домашних условиях [326].

Намечающийся пересмотр этой международной политики в том, что касается выбора методов, которые следует пропагандировать, и в особенности методов, ограничивающих распространение аборта, как будто имеет место в последнее время в Соединенных Штатах, хотя, конечно, еще слишком рано говорить, насколько действенным и длительным может стать этот сдвиг в сознании.

Пол тела и пол психологический