Что касается второго требования, то мы должны отослать читателя к тем разделам, в которых рассматривались ценность человеческого эмбриона (и давалась оценка аборту) и тема сексуальности и деторождения.
Что же касается сохранения жизни человеческого эмбриона при FIVET, то здесь мы сталкиваемся с серьезными трудностями, по крайней мере, при использовании современных методик. В общем случае при теперешней технологии происходит оплодотворение нескольких эмбрионов, поскольку процент удачной имплантации и развития беременности очень низок (1 или 2 на 10), и потому ради достижения большего успеха производят больше эмбрионов, дабы иметь возможность повторить попытку в случае неудачи. Так называемый «избыток» эмбрионов является этической и юридической проблемой: он может быть уничтожен, или его используют для экспериментирования или производства косметических средств, либо переносят в другую женщину (и в этом случае, очевидно, не происходит гомологичного оплодотворения) [367].
Запланированное истребление или уничтожение эмбрионов представляет собой с точки зрения морали — и не только католической морали — преднамеренное уничтожение человеческого существа (или человеческих существ), как и в случае искусственного прерывания беременности. Процедура, которая все чаще совершается во многих лабораториях, заключается в замораживании эмбрионов для устранения часто возникающей несинхронности между овуляционным и менструальным циклами у женщин, подвергшихся усиленной стимуляции. В этом случае также предусматривается создание запасных эмбрионов, и, таким образом, возникает их «избыток». В качестве извиняющей причины, которая могла бы морально оправдать это уничтожение оставшихся в живых эмбрионов, некоторые выставляют то обстоятельство, что и при естественном оплодотворении происходит множество мини–абортов до или после имплантации вследствие различных аномалий или несовместимостей [368].
Говорят так: если сама природа производит селекцию, и из числа различных эмбрионов имплантируются и развиваются только те, которые имеют наибольшую жизнеспособность, то и в лабораторных условиях также допустимо предпринимать ряд попыток с целью достижения лучшего результата. В этом случае врач лишь «копирует» то, что происходит в самой природе.
Однако нетрудно заметить противоречие и лукавство подобной аргументации. Противоречие содержится в том факте, что мы обращаемся к природе для того, чтобы оправдать уничтожение эмбрионов, и вместе с тем утверждаем, что не следует «биологизировать» природу, когда речь идет об оправдании всего комплекса искусственного оплодотворения. Но ведь, прежде всего, следует проводить четкое различие между естественной смертью и смертью провоцируемой. Если данное рассуждение верно, то его можно отнести и к другим случаям: например, если многие погибают в результате аварий на дорогах, то неужто заранее запланированная смерть вследствие автодорожной катастрофы перестала из–за этого бы считаться преступлением? Или другой пример: хотя многие старики умирают естественной смертью, разве не будет считаться морально виновным тот, кто намеренно станет способствовать их смерти?
Другой аргумент, выдвигаемый для того, чтобы затушевать эту проблему: уничтожение эмбрионов — явление временное, когда технология будет улучшена, потери такого рода снизятся до степени нормального риска, неотделимого от всякого терапевтического акта. Однако и здесь в основе лежит логика, базирующаяся только на результате: мы используем технологию, приводящую к смерти, в качестве временного опыта ради достижения лучшей технологии.
Кто мог бы принять критерий такого рода при фармакологическом экспериментировании? Разумеется, невозможно себе представить, чтобы с целью разработки более тонких и совершенных методов дозировки лекарств будут проводиться эксперименты на человеке даже тогда, когда в 80% случаев эти эксперименты грозят смертельным риском. Во всяком случае, следует признать, что на сегодняшний день методика FIVET чревата неоправданным уничтожением человеческих эмбрионов, в которых разум, а не только католическая вера признает структуру и ценность человеческих существ.
367
A. Dyson — J. Harris, Experiments on embryos, London, 1990; G. R. Dunstan — M. J. Seller (eds), The status of the human embryo, London, 1988; A. G. Spagnolo — E. Sgreccia, Il feto umano come donatore di tessuti e. di organi, «Medicina e Morale», 1988, 6, c. 843 — 875; A. Serra, La sperimentazione sull'embrione umano: una nuova esigenza della scienza e della medicina?, «Medicina e Morale», 1993, 1, c. 97 — 116; L. Walters, Fetal research, в Reich, Encyclopedia of…. с. 857 — 863; Centro di Bioetica — Universita Cattolica del S. Cuore, Contro la sperimentazione sugli embrioni umani, «Medicina e Morale», 1996, 4, c. 802 — 809; E. Sgreccia, Interventi su embrioni e feti umani, в Sgreccia — Lucas Lucas, Commento inter disciplinare al…, c. 617 — 635.
368
Этот вопрос уже затрагивался в главе об аборте, но для большего его уяснения можно обратиться к Cinque — Pelagalli — Daini — Dell'Acqua — Spagnolo, Aborto ripetuto spontaneo…