Тревога, связанная с технизацией процесса человеческого деторождения, стала звучать в голосах представителей и внерелигиозного лагеря. Вот что пишет, например, Н. Аббаньяно: «В этой области, как и во многих других, наука и техника могут и должны выправлять естественные процессы и помогать им, но они не должны заменять их искусственными процессами, аннулирующими те результаты, которых можно достичь лишь естественным путем. В настоящее время весь природный мир нуждается в защите против загрязнения и массового нанесения экологического ущерба, связанного со злоупотреблением техникой. Человек — составная часть этого мира, и его жизнь, начиная с рождения, — это самое ценное, что следует защищать от любых манипуляций, которые унижают его достоинство» [376].
В литературе можно встретить озабоченность, основанную на критериях экономики здравоохранения, которая обладает чисто моральной значимостью, хотя и не имеет приоритета с персоналистической точки зрения [377].
Католический богослов Ф. Бёкле (Bockle) пишет: «Мы совершенно явственно достигли такого уровня, когда можем сделать больше, чем нам позволено, и именно поэтому нам не позволено делать все то, что мы способны сделать» [378].
Желая проанализировать совокупность этических проблем, связанных с гетерологичной технологией FIVET, и предполагая, что сомнения, выраженные относительно гомологичной технологии FIVET, остаются в силе, мы можем подытожить наши размышления в следующем порядке:
— последствия оплодотворения in vitro, отражающиеся на супружеском и родительском единстве;
— биологическая, психологическая и юридическая идентичность ребенка, которому предстоит родиться;
— евгеническая проблема;
— последствия, связанные с привлечением так называемой суррогатной матери (surrogate mother).
Нетрудно понять, что, когда происходит «дарение» семени или яйцеклетки, или того и другого вместе, совершается как бы расслоение между «родителями» и супругами: быть родителями еще не означает (или означает лишь частично) быть супругами.
Таким образом, структура брака как единства сильно подрывается и раскалывается, о чем мы уже говорили в связи с IAE, и еще в большей степени это верно, когда оплодотворение совершается экстракорпоральным путем.
Итак, перед нами двойное нарушение гармоничного единства брака: нарушено единство, существующее между родительством и супружеством, и нарушено единство между моментами соединяющим и прокреативным, присущее супружескому акту. [379] Таким образом, «концепция семьи сводится только к способу объяснять и упорядочивать множество отношений без какого–либо соотнесения их с юридическими отношениями между взрослыми и с отношениями кровного родства» [380].
Мы думаем, что подобное нарушение семейного единства должно быть отвергнуто в этико–рациональном плане. Если сравнивать его с усыновлением, то последнее никоим образом не нарушает супружеских отношений: усыновленный ребенок имел обоих, более или менее законных родителей, которые вместе дали ему жизнь, и они были связаны отношениями взаимного дарения себя другому. В случае усыновления на другую пару возлагается задача воспитания.
Не следует рассматривать понятие «дарения» в смысле каритативной помощи и солидарности, когда речь идет о гаметах, так, как если бы мы говорили о предоставлении органов или крови. В случае, когда мы отдаем почку для последующей ее пересадки или кровь для переливания, никакое единство не нарушается и не даруется жизнь новому человеческому существу.
Если бы этой разницы не было и если бы понятие любви и альтруизма можно было расширить до такой степени, то с помощью того же принципа можно было бы оправдать всякую супружескую измену и внебрачные половые связи. Едва ли следовало принимать во внимание все эти лазейки, если бы они не обсуждались не в медицинской или медико–юридической литературе, а в публицистике и в средствах массовой информации.
Расширение отношения супруги — родители становится еще более серьезным и сложным, когда с ним соединяется понятие «суррогатная мать».
376
N. Abbagnano, Addio cicogna, ora avremo il neonato ordinato per telefono, «Corriere della Sera», 15. 10.1984. — Эти размышления Аббаньяно относятся к гетерологическому оплодотворению in vitro, но их можно отнести, хотя это и не входило в намерения философа, и к гомологичному оплодотворению.
377
G. Berlinguer, Questioni di vita. Etica, scienza e salute, Torino, 1991; G. Haan — R. Van Steen, Costs in relation to effects of in vitro fertilization, «Human Reproduction», 1992, 7 (7), с 982 — 986; P. J. Neumann и другие, The cost of a successful delivery with in vitro fertilization, «The New England Journal of Medicine», 1994, 331, с. 239—243.
378
F. Bockle, Le pouvoir de l'homme, sur l'homme, в L'homme manipulé, Strasbourg, 1974, ç. 185. — Слова, которые, согласно средствам массовой информации, как будто произнес Иоанн Павел I, узнав о рождении девочки Браун, о том, что он разделяет радость родителей, еще не означают одобрения такого рода оплодотворения с помощью FIV. Это сообщение можно найти у I. Moretti, L'insémination artifìcielle, «Études», 1979, с. 351.
379
«Искусственное гетерологичное оплодотворение противоречит единству брака, достоинству супругов, подлинному родительскому призванию и праву ребенка быть зачатым и рожденным в браке и от брака… Заимствование гамет у третьего лица для того, чтобы иметь в своем распоряжении сперму или яйцеклетку, представляет собой нарушение взаимного обязательства, Данного супругами, и серьезным ущемлением того существенного свойства брака, коим является его единство» (Конгрегация по вероучению, инструкция «Donum Vitae», р. II, n. 2).
380
J. N. Edwards, New conceptions: biosocial innovations and the family, «Journal of Marriage and the Family», 1991, 53, 2, c. 346 — 360; P. Donati, Trasformazioni socio–culturali della famiglia e comportamenti relativi alla procreazione, «Medicina e Morale», 1993, l,c. 117–163; G. Rossi Sciumé, Problemi sociologici emergenti nel merito del dibattito sulla procreazione assistita, «Medicina e Morale», 1993, 1, c. 165 — 181.