Упомянутый принцип глобальности личностного блага может пониматься как глобальность супружеского благополучия, семейного или социального, которое, согласно некоторым авторам, в отдельных случаях может потребовать контрацептивного вмешательства или даже, в случае невозможности следовать по иному пути, и стерилизации.
Расширение принципа глобальности на психологическую и социальную сферы, и даже на аборт и контрацепцию, приводит к противоречию: глобальность исчезает, когда она начинает подавлять физическую сферу. Кроме того, когда узакониваются субъективизм и использование политики в корыстных целях, этика теряет свою объективную основу.
Итак, мы уточнили, что принцип глобальности может таить в себе двусмысленность или уловку: глобальность или, лучше сказать, целостность личного блага и тем самым семьи и общества, не может быть отделена от реального конститутивного порядка личности, над которой, при отсутствии физической болезни, не может быть произведена хирургическая операция, наносящая ущерб всей личности. Напротив, мы призваны к тому, чтобы физические, биологические и эмоциональные свойства личности приводить в гармонию с общим и высшим благом личности в соответствии с нравственным порядком благ. Тело не может быть исключено, но должно быть включено в целостность упорядоченного блага личности.
Некоторые конкретные случаи представляют собой для врачей, как и для тех, кого они непосредственно затрагивают, особую трудность в связи с драматизмом, связанным с принятием этического решения: случай, когда возникает альтернатива между стерилизацией и полным воздержанием от супружеских отношений (так называемый «предельный случай»); случай, когда душевно больной (обычно женщина) может стать объектом сексуального насилия; случай изнасилования (внутри или вне супружеских отношений) [412].
Могут иметь место такого рода медицинские ситуации, при которых новая беременность абсолютно противопоказана и опасна (при серьезных кардиологических, сосудистых, почечных патологиях или после нескольких предшествующих кесаревых сечений). Процитируем отрывок из «Gaudium et spes», в котором подчеркивается, что «там, где прекращается интимная супружеская жизнь, может нередко пострадать верность и потерпеть ущерб благо детей, ибо тогда подвергаются опасности и воспитание уже имеющихся детей, и великодушие, необходимое для согласия иметь других детей» [413].
Из этого порой делают вывод о том, что если невозможно прервать супружеские отношения, и если, с другой стороны, они неизбежно чреваты новой беременностью, которая может оказаться смертельной, то следует прибегнуть к стерилизации как к ex trema ratio.
Против этого можно выдвинуть два возражения: во–первых, стерилизация — это не единственный путь предотвращения беременности, и, во–вторых, применение к данному случаю принципа меньшего зла произвольно и искусственно.
Попробуем уточнить каждое из них.
Что стерилизация не единственный путь предотвращения беременности, известно: в настоящее время, помимо воздержания, существуют и другие возможности, связанные с использованием методов естественного регулирования рождаемости, о чем мы уже говорили в другой главе.
А принцип меньшего зла в данном случае не применим потому, что здесь не существует проблемы неизбежного выбора, и потому, что меньшее зло, которое можно принять, когда оно приходит со стороны, никак нельзя выбирать в качестве средства.
Уточнив эти возражения, мы можем сделать из них ряд конкретных выводов. Предположение о трудностях и опасностях (нефропатия, кардиопатия и т. п.), угрожающих организму женщины в случае новой беременности, не может служить причиной, оправдывающей перевязывание труб во время кесарева сечения. Нельзя считать достаточным основанием и то, что у женщины уже было одно или два кесаревых сечения в прошлом, ибо не число кесаревых сечений само по себе может явиться причиной болезни, и потому в этих случаях не сама способность к деторождению должна быть устранена, но следует упорядочить действия, ведущие к деторождению.