Экспериментирование может иметь и «субъективное» значение в том смысле, что субъект, повторяя определенное действие, способ совершения которого и результат обычно известны, овладевает навыком, которым прежде не обладал. В этом случае экспериментирование равнозначно научению.
Этот тип экспериментирования приложим и к медицине. Так происходит в тех случаях, когда молодой хирург совершает свою первую операцию, которую до сих пор он изучал только теоретически или видел, как ее совершают другие. Но и для такого необходимого экспериментирования, как с технической, так и с этической точки зрения требуется определенный период обучения, следствием которого в результате постепенного совершенствования является уменьшение риска для человеческой жизни.
Но это понятие используется в медицинской области, и в особенности в сфере фармакологических исследований, в «объективном» значении. В этом смысле экспериментирование означает осуществление проверки путем непосредственного применения тех процедур или средств (лекарств), которые являются либо новыми, либо уже допущенными к производству, однако результаты их прямого или косвенного, непосредственного или пролонгированного воздействия остаются не совсем известными [435]. Подобная «новизна» или «неизвестность» может быть абсолютной или частичной, или же «средство» нельзя использовать без целого ряда самых строгих проверок [436].
Поэтому эффективность лекарства может быть установлена только в связи с его воздействием на существовавшие ранее, имеющиеся в наличии сейчас или неожиданно возникшие аномалии (физиологические, патологические, фармакологические, связанные с совместимостью или несовместимостью с другими лекарствами) в организме, для которого оно предназначено. Лекарственный препарат, предназначенный для человека, никогда не может быть допущен к производству и получить научное и клиническое одобрение до тех пор, пока он не будет опробирован на самом человеке.
Поэтому стадии исследования и экспериментирования в лаборатории и на животных имеют подготовительный, хотя и совершенно необходимый, но отнюдь не окончательный характер.
В этой связи уместно сделать ряд уточнений относительно экспериментирования на животных. Среди стольких проблем, которыми озабочена наша эпоха, конкретная проблема экспериментирования на животных всегда затрагивает общественное мнение, которое разделяется на две категории: ту, которая считает, что экспериментирование на животных, и в особенности вивисекция, — вещь жестокая, безжалостная и тем самым неприемлемая, и ту, которая полагает возможным использование животных в целях исследования, хотя и при строгом регулировании, избегая при этом какой бы то ни было жестокости.
Исследовательские центры, считающие возможным экспериментирование на животных, утверждают, что все основные научные открытия, которые позволили успешно излечивать многие болезни человека, стали возможными только благодаря предварительным экспериментам на животных и что познание эволюционных процессов позволяет с большей точностью переносить результаты этих экспериментов на человека [437].
Мы считаем, что существуют вполне определенные границы, которые отделяют человека от всех остальных живых существ, и эти границы — дух, личность, трансцендентность. И потому человек не может быть низведен к статусу «высшего животного», так же, как нельзя считать, что животное обладает равным достоинством с человеком. Персоналистическая этика не ставит все живые существа на один уровень, но в истине всякого творения уважает истину мировой «дочеловеческой» иерархии, направленной к человеку и к его «истинному» благу.
Поэтому можно исходить из того, что для истинного блага творения–человека допустимо использовать низший организм: ведь никто не станет придираться, например, к тому, что мы используем овечью шерсть, чтобы защищать себя от холода, или употребляем в пищу мясо животных.
Очевидно, что к животному миру не следует относиться несерьезно и считать его только средством для осуществления своей власти над ним, не имея при этом цели достижения истинного блага для человека и не стремясь к сохранению равновесия между различными биологическими видами.
И поскольку не существует реальных причин, препятствующих использованию животных при экспериментировании, то если при этом целью является истинное благо человека, и к тому же применяются все возможные обезболивающие и анестезирующие средства, оберегающие животных от ненужных страданий, экспериментирование может и должно быть этически приемлемым [438].
435
Инструкция «Donum Vitae» Конгрегации по вероучению удачно указала на различия между терминами «экспериментирование» и «исследование», и поскольку оба они часто употребляются в качестве равнозначных или недостаточно четко определенных терминов, то авторы ее сочли нужным определить значение каждого из них: «Под исследованием понимается любая индуктивная или дедуктивная процедура, направленная на совершенствование систематического наблюдения заданным феноменом в области человеческого познания или на подтверждение гипотезы, возникшей из предыдущих наблюдений» (р. I, n. 4); «Под экспериментированием понимается любое исследование, в котором человеческое существо (на различных стадиях его развития: эмбрион, зародыш, ребенок или взрослый) представляет собой объект, с помощью которого собираются проверить воздействие данного вида лечения (фармакологического, хирургического и т. п.) в некий неизвестный или не очень хорошо известный момент».
436
G. De Vincentiis — P. Zangani, Sulla liceita e sui limiti della sperimentazione sull'uomo, «Giustizia Penale», 1968, 1, c. 332 — 334; Borapiani, La sperimentazione clinica…, c. 101 — 102.
437
Для углубления в проблематику см. Р. Preziosi, Valore predittivo della sperimentazione pre–clìnica sull'animale, в Spagnolo A.G. — Sgreccia E., Lineamenti di etica…, с. 71 — 84; S. Castiglione (a cura di), I diritti degli animali, Bologna, 1985; R.G.Frey, Vivisection morals and medicine, «J. Med. Ethics», 1983, 9, с. 94–97; M. Midgley, Perché gli animali. Una visione più «umana» dei nostri rapporti con le altre specie (назв. ориг. Animals and why they matter, 1983), Milano, 1985; W.Paton, Vivisection, morals, medicine: commentary from a vivisecting professor of pharmacology, «J. Med. Ethics», 1983, 9, с. 102 — 104; там же, L'uomo e il topo. Gli animali nella ricerca biomedica (назв. ориг. Man & Mouse. Animals in medical research, 1984), Padova, 1987; G. Perico, La sperimentazione scientifica sugli ammali. La vivisezione, в Problemi di etica sanitaria, c. 123–135; L. S. Sprigge, Vivisection morals medicine: commentary from antivivisectionist philosopher, «J. Med. Ethics», 1983, 9. с 98 — 101. Этой теме посвящен номер–монография «Medicina e Morale» n. 6 del 1989.
438
«… если это полезно и необходимо, то экспериментирование на новых лекарствах и новых технологиях должно осуществляться сначала на животных, а потом на человеке. Несомненно, что животное предназначено для служения человеку и потому оно может быть объектом экспериментирования; однако к нему следует относиться как к творению Божьему, предназначенному служить для блага человека, но не его произволу. Из этого следует, что всякое экспериментирование должно проводиться на основе уважения животных без причинения им ненужных страданий» (Pontificio Consiglio della Pastorale per gli Operatori Sanitari, Carta degli Operatori Sanitarì, Città del Vaticano, 1995, n. 79).