Конвенция по защите прав человека и достоинства человеческого существа в применении к биологии и медицине. Конвенция о правах человека и биомедицина Европейского Совета [447], рассматривая проблемы научного экспериментирования на человеке, перечисляет условия, при наличии которых человек может на вполне законном основании участвовать в научном эксперименте (ст.16), обосновывает критерии защиты лиц, которые не в состоянии сами в полной мере выразить информированное согласие (ст. 17), и формулирует ряд положений, затрагивающих исследования, проводимые над эмбрионами in vitro (ст. 18), о чем мы еще будем говорить.
Прежде чем перейти к специфической оценке отдельных проблематичных случаев, было бы полезно вспомнить о некоторых ценностях и фундаментальных принципах, которые затрагиваются как здесь, так и в других прикладных областях медицины.
Ценности, о которых идет речь в этой области, если рассматривать их в иерархическом порядке, суть следующие: защита жизни и личности, правомерность терапевтического принципа, социальные проблемы, связанные с развитием науки.
Неприкосновенность личности и невозможность распоряжаться ею. Примат личности — это основной стержень любой этики. Мы много раз напоминали о том, что личность — это «трансцендентная» ценность по отношению ко всякой сотворенной реальности, и даже для тех, кто находится вне христианской веры, личность не может представлять собой ни инструментальную, ни инструментализированную ценность. [449] Однако тот, кто способен увидеть отражение Творца в личности, в том индивиде, который благодаря Христу становится причастен к божественной жизни, еще явственнее ощутит эту первичность ценности личности.
Но одного только утверждения этого недостаточно, поскольку существует точка зрения, проводящая различие между жизнью физической и жизнью личностной. Мы уже встречались с таким различением, когда говорили об аборте, и мы вновь столкнемся с ним, когда будем говорить об эвтаназии. Нам говорят: да, защищать жизнь необходимо, но лишь тогда, когда эта жизнь персонализирована, когда мы можем говорить о достоинстве личности. Но здесь необходимо внести ясность: человеческая личность в ее земной конкретности не существует без физической жизни, а физическая жизнь, отнюдь не исчерпывая собой жизни личности, служит основой для нее; поэтому всякое покушение на жизнь физическую (или на подавление ее) является покушением и на личность. Тело соприсущно личности, и защита жизни тела должна считаться основным долгом каждого человека; признание неприкосновенности жизни и защита ее целостности составляют главный долг и главное право. Этим мы вовсе не хотим сказать, что физическая жизнь человека является ценностью, включающей в себя все остальное: высшие нравственные или религиозные требования могут заставить человека рисковать самой жизнью (речь идет о добровольном подвергании себя риску, но вовсе не о добровольном лишении себя жизни), однако физическая жизнь представляет собой фундаментальную ценность, поскольку на ней «основывается» все последующее развитие личности и все прочие возможности ее роста и свободы.
Другая ценность, на которую ориентируется этическая оценка и которую мы сейчас обсуждаем, — это ценность, опирающаяся на принцип целостности, или терапевтический принцип. Именно защитой физической жизни как фундаментальной ценности личности оправдано принесение в жертву части организма ради спасения всего организма. Относительно границ использования этого принципа мы говорили в предыдущих главах, здесь же следует сказать, что при приеме лекарственного препарата неизбежен и оправдан минимальный риск, сбалансированный между опасностью и пользой для физической целостности субъекта, на котором производится эксперимент. В рамках этого принципа «разумное применение его требует, чтобы вред, причиняемый организму… был бы все же меньшим злом по сравнению с тем, которого хотят избежать посредством такой жертвы. В противном случае могла бы создаться абсурдная ситуация, при которой ради избежания меньшего зла совершают большее». [450] Ясно, что при таких, уже заданных, границах научное исследование может замедлиться, однако, «если бы ради исцеления человека попирались фундаментальные человеческие ценности, это противоречило бы здравому смыслу» [451], как противоречило бы и морали, если бы ради достижения блага совершали зло. Прежде всего необходимо сформулировать принцип пропорционального риска [452].
447
Документ, известный как Европейская конвенция по биоэтике, опубликован во французских изданиях и в неофициальном итальянском переводе в журнале «Medicina e Morale», 1997, 1, с. 128 — 149. Кратко подытоживая его, можно выделить следующие условия, при наличии которых человеческое существо может подвергаться экспериментированию на законных основаниях: 1) отсутствие альтернативного метода исследования, обладающего такой же эффективностью; 2) наличие должных пропорций между риском исследования и его эффективностью; 3) одобрение соответствующего документа «компетентным органом»; 4) обеспечение индивида информацией о правах и гарантии его правовой защиты; 5) получение добровольного информированного согласия, выраженного в письменной форме. Что касается правовой защиты лиц, не способных выразить свое согласие, то, учитывая, что информированное согласие с их стороны не может быть получено, научные эксперименты над ними, с точки зрения нормы, могут проводиться только в случае, если: 1) выполнены первые четыре условия, указанные выше; 2) ожидаемые результаты эксперимента обещают реальное и непосредственное благо для здоровья человека; 3) исследование будет обладать эффективностью, сравнимой стой, что имеет место при экспериментах, проводимых с полноценными индивидами; 4) разрешение на участие в эксперименте дается законным представителем пациента; 5) лицо, подвергающееся эксперименту, не выражает отказа от него. В качестве комментария к этому документу см. A. Bompiani, Una valutazione della «Convenzione sui diritti dell'uomo e la biomedicina» del Consiglio d'Europa, «Medicina e Morale», 1997, 1, c. 37 — 56.
448
Следует отметить, что в самые последние годы значительно возросло число публикаций, посвященных этическим аспектам экспериментирования на человеке. Для ознакомления с отдельными его сторонами, как и с базовыми этическими ценностями, см. уже цитированную кн. Spagnola — Sgreccia (a cura di), Lineamenti di etica…; P. McNeill, The ethics and politics of human experimentation, Cambridge, 1993; R. J. Levine, Ethics and regulation of clinical research (второе издание), New Haven, 1988; B.A. Brody, Ethical issues in drug testing, approval, and pricing, New York, 1955; H. Y. Vanderpool, The ethics of research involving human subjects. Facing the 21st century, Frederick (Maryland), 1996; для более подробного ознакомления рекомендуем работы М. A. Grodin — L. Н. Glantz, Children as research subjects, Oxford, 1993; A. C. Mastroianni — R. Faden–D. Fedennan (eds), Women and health research. Ethical and legal issues of including women in clinical studies, voll. 1 and 2, Washington (DC), 1994; B. Minogue, Medical research involving persons, в книге того же автора — Bioethics. A Committee Approach, Boston, 1996; D. Evans — M. Evans, A decent proposal. Ethical review of clinical research, Chichester (UK), 1996; P. Cattorini, Sperimentazione clinicо–farmacologica: problemi bioetici di attualita, в А. Mazzoni (a cura di), A sua immagine e somiglianza? Roma, 1997, c. 236–251; A. Fagot — Largeault, Experimentation humaine, в G. Hottois — M. H. Parizeau, Les mots de la bioéthique, Bruxelles, 1993, c. 219 — 228; F. Enia — E. Geraci, Protocolli terapeutici, в S. Leone — S. Privitera (a cura di), Dizionario di bioetica, Palermo, 1994, c. 775–779; L. Pagliaro, Trial, — там же, с. 1004–1008.
449
В Хартии медицинских работников Папского пастырского совета мы читаем в параграфе 75: «Ввиду ее [человеческой личности] исключительного достоинства изучать ее или осуществлять на ней какие–либо клинические эксперименты можно лишь при соблюдении необходимых предосторожностей, вытекающих из ее ценности как субъекта, а не как объекта. По этой причине биомедицинские науки не могут обладать той же свободой исследования, какой пользуются науки о неодушевленных предметах. Этическая норма, основанная на уважении достоинства личности, должна освещать и упорядочивать как само исследование на различных его стадиях, так и использование достигнутых им результатов».
452
«Всякое экспериментирование неизбежно несет с собой определенный риск. И потому нельзя требовать гарантий от всякой опасности и любого риска. Такое требование превосходит человеческие возможности, оно парализовало бы всякое серьезное научное исследование и часто оборачивалось бы во вред пациенту… Однако существует определенная степень опасности, которую нравственное чувство не может допустить. Человеческий индивид нельзя подвергать той же степени риска, что и существо, стоящее на более низком уровне. Есть порог, за которым риск для человека становится неприемлемым. Этот порог определяется неотъемлемым благом личности, которое запрещает подвергать опасности его жизнь, его психофизическое равновесие, его здоровье или усиливать его болезнь… экспериментирование на человеке Должно отвечать принципу пропорционального риска, или должной пропорции между предусматриваемым благом и возможным риском» (Carta degli Operatori Sanitari, nn. 78 — 79).