В сферу действия этого принципа возможности принесения в жертву отдельной части ради высшего блага целого входит принцип, или ценность, социальной солидарности. В силу этого принципа правомерно требовать от индивида (при сохранении и защите, как мы уже сказали, двух вышеуказанных ценностей) определенной степени риска ради блага всего общества, членом которого этот индивид является. Необходимо правильно понимать этот принцип, чтобы не впасть в коллективистское понимание здоровья. Нельзя применять понятие «части» по отношению к отдельной личности и «целого» — по отношению к обществу: отдельная личность составляет глобальную ценность и главную основу существования самого общества [453]. За исключением случая законной обороны никогда нельзя подвергать смертельному риску отдельного индивида ради выгоды общества. Поэтому нам следует очертить достаточно четкие границы действия этого социального принципа, причем таких границ должно быть две:
— общество (или власти, или исследователь) не может требовать от индивида риска большего, чем тот, который отдельный индивид может требовать от себя самого. Медицина или врач обладают не большим правом распоряжаться жизнью пациента, чем то, которое принадлежит ему самому. Как индивид, действуя в соответствии с моральными нормами, должен уважать порядок ценностей сам по себе, так и врач должен вести себя по отношению к пациенту: выживание, субстанциональная (психическая или физическая) целостность, личная нравственность и нравственность семьи суть факторы и ценности, превосходящие ценность здоровья–излечения. Медицина должна способствовать сохранению этих ценностей, а не попранию их;
— поскольку врач–исследователь должен проводить свои эксперименты на личности другого всегда с соблюдением тех объективных границ, которые мы уже очертили, он обязан получить предварительно от этого другого информированное согласие [454].
Обращаться, как это делают некоторые, к так называемому «телеологическому принципу», чтобы оправдать вредные или безнравственные виды экспериментирования на людях в научных целях или ради социального блага, означало бы лишь по–новому повторять те фальшивые оправдания, которыми прикрывались преступления, совершенные в нацистских лагерях во время Второй мировой войны, и ставить с ног на голову отношения между личностью и обществом.
Наконец, ценности, о которых мы говорим, определяют меру структурной и процедурной корректности клинического экспериментирования [455], необходимые гарантии надежности и безвредности, которые требуются на стадии исследования, что означает осуждение всех злоупотреблений и преступлений, таких, например, как преступления нацизма. [456] В недавнее время тема этичности исследований стала рассматриваться и по отношению к клиническим экспериментам, проводимым в так называемых развивающихся странах [457].
Поэтому следует добавить, что даже то, что служит для пользы науки, должно пониматься не в абсолютном, но лишь в относительном смысле: наука создается человеком и существует для человека, и потому она не имеет права требовать, чтобы жертвы или испытания, налагаемые на человека, превышали бы то, что ради блага (правильно понимаемого) самой человеческой личности можно потребовать от отдельных индивидов.
И государственная власть не может переступать границы, установленные указанными принципами, даже под прикрытием предполагаемых благ отдельных личностей. В сфере фармакологических исследований она должна исходить из четких норм, направленных на защиту личности. Мы хорошо знаем, что нетерпение исследователя, с одной стороны, и логика, определяемая экономическими факторами фармакологический промышленности, — с другой, могут легко привести к нарушению норм личностной морали [458].
Рекомендации, которые вытекают из указанных этических ценностей, можно схематически представить следующим образом.
а) Клиническое экспериментирование с лекарствами как необходимое средство борьбы против болезней признается допустимым, если оно ведется корректным образом и при морально приемлемых условиях и, соответственно, служит для блага человека и содействует приумножению ценности науки.
454
«[Пациент] должен быть информирован об экспериментировании, о его цели и его возможном риске так, чтобы он мог дать свое согласие на экспериментирование или отказаться от него совершенно сознательно и свободно. Врач имеет над пациентом только ту власть и те права, которыми наделяет его сам пациент» (Carta degli Operatori Sanitari, n. 77).
455
См., например, К. F. Schaffner, Research methodology. I. Conceptual Issues, в Reich (ed.), Encyclopedia of bioethics, с. 2270–2278; L. M. Kopelman, Research methodology. II. Controlled clinical trials, — там же, с 2278 — 2285; С. R. McCarthy, Research policy. I. General guidelines, — там же, с. 2285 — 2291; S. Lock — F. Wells, Fraud and misconduct in medical research, London, 1996; Spagnolo, Principi etici e metodologie di sperimentazione clinica.
456
Cp. B. Freedman, Research, unethical, в Reich (ed.), Encyclopedia of bioethics, с. 2258 — 2261.
457
Из последних научных публикаций см., например, Р. Lurie — S. М. Wolfe, Unethical trials of intervention to reduce perinatal transmission of the human immunodeficiency virus in developing countries. «NEJM», 1997, 337 (12), с. 853 — 856; M. Angeli, The ethics of clinical research in the Third World, — там же, с. 847 — 849.
458
G. Gismondi, Etica fondamentale della scienza, Roma, 1997; его же, Critica ed etica nella ricerca scientifica, Roma, 1978; Aa. Vv., Manipolazione e futuro dell'uomo, Bologna, 1972.