Когда качество жизни и личностная идентичность находятся под серьезной угрозой, когда в результате пересадки происходит глубокое потрясение всего организма, возникает проблема правомерности пересадки даже в целях выживания, которое в данном случае может оказаться чисто биологическим.
Возможность пересадки ствол/мозг, которая в настоящее время практикуется на собаках и обезьянах [509], а в будущем предполагается реальной и для человека, ставит проблему личностной идентичности, связанной с мозгом. Нового индивида следует признавать в том, кто представлен своим мозгом, поскольку именно в головном мозге хранится «личностная память»: вот почему предпочитают говорить скорее о пересадке ствола, чем мозга. Но и в этом смягченном случае мы не получаем достаточных гарантий полной идентичности личности, ибо действительно очень трудно предположить, что ствол может быть связан с областью ощущений и моторной иннервации таким образом, чтобы это не «ощущалось» индивидом ни как орган чувств, ни как средство выражения и действия. Но что еще более проблематично, так это то, что мозговая память продолжает сохранять ощущения и опыт, накопленные предыдущим телом. Механицистская точка зрения, которой придерживаются те, кто предлагает эти пересадки, представляется нам недостаточной для того, чтобы определить телесность, являющуюся неотъемлемой частью личности, воплощением Я, в коем находят свое выражение идентичность, теофания и язык. С психологической и сенсорной точки зрения, Я созидается через телесный опыт: память сохраняет образы Я, и идентичность находит отражение в телесности. И в самом деле, как может опознать себя разум, принадлежащий телу, которого больше нет, в другой телесности?
Поэтому мы решаемся утверждать, что подобная «хирургическая конструкция» носит малочеловеческий характер, ибо она разрушает личностную идентичность субъекта [510].
Что касается половых желез и органов, связанных с произведением потомства и с секрецией особых гормонов, то они не связаны с жизненными функциями, нормальная жизнедеятельность которых может потребовать терапевтической пересадки (предназначенной для спасения жизни того, кому пересаживается орган), диктуемой невозможностью спасти жизнь каким–либо иным путем. В общем, нам кажется, что эту практику следует считать угрозой для биологической и психологической идентичности индивида–получателя и его потомства. Это становится особенно очевидным, когда пересадка делается просто ради лечения какого–то органа, а не индивида в целом, то есть для того, чтобы просто иметь здоровые, а не больные яичники или яички и тем самым гарантировать способность к деторождению. В этом случае следует говорить о пересадке не для спасения жизни индивида, как в случае пересадки почки, сердца и т. п., а просто для лечения бесплодия. Данная цель не оправдывает пересадку, влекущую за собой нарушение биологической идентичности потомства, что приводит к такой же негативной оценке подобного рода пересадок, как и гетерологическое оплодотворение. Существование угрозы для жизни пациента при развитии какой–либо болезни (например, опухоли) в гениталиях может оправдать и повлечь за собой удаление больного органа, однако, по нашему мнению, в этом случае не требуется замены его посредством пересадки с целью возможности последующего произведения потомства.
Остается обсудить проблему, может ли пересадка половых желез, например яичника, быть этически приемлемой и терапевтически допустимой в случае экзогенного производства гормонов при таких патологиях, когда удаление больных яичников может привести к негативным последствиям, вызванным нехваткой производимых гормонов (эстропрогестинов), что приводит к преждевременной ятрогенной менопаузе и к ряду костных нарушений в соединении с сердечно–сосудистыми заболеваниями [511]. Тем не менее, в этом случае приходится заранее исключать возможность того, что в результате пересадки половой железы будет восстановлена способность к деторождению.
В связи с проблемой согласия мы должны рассмотреть две возможности: когда взятие ткани или органа происходит ex vivo, и когда оно происходит ex cadavere. Ho во всех случаях прежде всего должна быть предоставлена точная и полная информация относительно опасности, последствий и трудностей тому, кто получает орган или ткань.
Поскольку иногда речь идет об очень большом риске (как в случае пересадки сердца), а в иных случаях при пересадке приходится сталкиваться с неопределенностью и возможностью отторжения (в случае пересадки почек, печени, поджелудочной железы) или может потребоваться последующее длительное наблюдение и лечение, то прежде чем приступать к имплантации нового органа, следует предоставить пациенту полную и точную информацию и заручиться его ясно выраженным официальным согласием.
509
R. J. White, Individualita e trapianto cerebrale, в Aa. Vv., Trapianto dì cuore…, c. 102–131; его же, The isolation and transplantation of the brain. Автор сделал несколько таких успешных пересадок.
510
Demmer, Liceita dell'ardita sperimentazione… — Автор не исключает морального оправдания пересадки мозга/позвоночного ствола.
511
В научной литературе в последнее время обращается особое внимание на степень мастерства, с которым производятся эти пересадки: ср. Y. Aubard и др., Greffes et transplantations ovariennes chez la femme: le point, «Revue Française de Gynicologie et d'Obstìtrique», 1993, 88, с. 583 — 590; E. J. Barten — D.W. Newling, Transplantation of the testis: from the past to the present. International Journal of Andrology 1996, 19, c. 205 — 211. Юридические возможности проанализированы у Gennari М. — Moreschi С, Un divieto irrazionale il trapianto delle ghiandole della sfera genitale e della procreazione. «Rivista Italiana di Medicina Legale», 1992, XIV (4), c. 805 — 813.