Kass L. R., Is there a right to die? (Существует ли право на смерть?), «Hastings Center Report», 1993, 23, 1, с. 34–43.
Mahowald M. В. — Walters L. и др., Transplantation of neural tissue from fetuses (Пересадка нервных тканей, взятых у зародыша), «Science», 1987, 25, с. 1307–1308.
Marshall P. A. (ed.), Organtransplantation: defining boundaries оf personhood, equity and community (Пересадка органов: определение границ личности, права и общества), «Theoretical Medicine», 1996, 17, 1 (numero monografico).
Marshall P. A., Thomasma D. C, Daar A. S., Marketing Human Organs: the autonomy paradox (Торговля человеческими органами: парадокс автономии), «Theoretical Medicine», 1996, 17,1, с 1–18.
Medical Task Force on Anencephaly, The infant with anencephaly (Ребенок без головного мозга), «NEJM», 1990, 322, с. 669 — 673.
Rodriguez Luco A., Rapporti tra il concetto fìlosofico e il concetto clinico di morte (Отношения между философским и клиническим понятием о смерти), « Acta Philosophica», 1992, I, 1, с. 54–68.
Sgreccia E. — Di Pietro M. L. — Fasanella G., I trapianti d'organo e di tessuti nell'uomo: aspetti etici (Пересадка органов и тканей у человека: этические аспекты), в Bompiani A. — Sgreccia E. (a cura di), Trapianti d'organo (Пересадка органов), «Vita e Pensiero», Milano, 1989, c. 150–154.
Sytsma S. E., Anencephalics as organ sources (Новорожденные с отсутствием головного мозга как источники органов), «Theoretical Medicine», 1996, 17, 1, с. 19–32.
Shewmon D. A., Anencephaly: selected medical aspects (Отсутствие головного мозга: некоторые медицинские аспекты), «Hastings Center Report», 1988, 18, 5, с. 11 — 18.
Shewmon D. A, Recovery from «brain death»: a neurologist's apologia (Возвращение к жизни после «смерти мозга»: апология невропатолога), «Linacre Quarterly», 1997, 64, 1, с. 30 — 96.
Special Task Force (Report of), Guidelines for the determination of brain death in children (Основные указания для определения смерти мозга у детей), «Pediatrics» 1987, 80, с. 298.
Spicker S. F., Philosophical aspects of brain death (Философские аспекты смерти мозга), «J. Med. Phil», 1984, 9, с. 373 — 375.
Task Force for the Determination of Brain Death in Children, Guidelines for the determination of brain death in children (Основные указания для определения смерти мозга у детей), «Neurology», 1987, 37, с. 1077 — 1078.
Часть третья. Биоэтика, эвтаназия и достоинство смерти
В этой главе мы хотели бы обратиться к основным этическим установкам и в то же время прояснить значение вытекающей из них проблемы, которую можно назвать «достоинство смерти» или «очеловечивание смерти». Существует два аспекта, связанных с помощью умирающему, а также между собой, но не совпадающих друг с другом. Как станет ясно из нашего дальнейшего изложения, эвтаназия должна быть осуждена, поскольку она предполагает преждевременное убийство умирающего, даже если это убийство из сострадания, тогда как очеловечивание смерти должно получить дальнейшее развитие вместе с совокупностью соответствующих методов и установок.
Рассмотрение проблемы эвтаназии в историческом аспекте важно с этической точки зрения, особенно если при этом ориентироваться на выяснение причин и концепций жизни, которые лежат в основе подобной практики. Такое рассмотрение в общих чертах уже намечено, и в настоящее время сохраняется интерес к историческому исследованию прежде всего в области представлений о смерти у различных народов и в разных цивилизациях благодаря ученым, занимающимся этнологией, культурной антропологией и историей обычаев, и потому мы ограничимся лишь кратким общим изложением этой темы.
После сравнительного исторического анализа антрополог Томас (Thomas) сделал следующее, несколько парадоксальное заключение: «Существует общество, которое уважает человека и принимает смерть, — это африканское общество; но существует и другое, которое губительно, в котором господствует смерть, которое одержимо и подавлено страхом смерти, — это западное общество». [539] И естественно, что в этом втором обществе получает развитие идея узаконенной эвтаназии.
Историки права согласны в том, что появление христианства в западном мире привело к перевороту в обычаях и в мышлении также и в этом отношении, и если оставить в стороне возрождение влияния стоицизма и утилитаризма в современную эпоху, что, по–видимому, можно вывести из некоторых утверждений (которые не всеми интерпретировались одинаковым образом [540]), Томаса Мора, Бэкона и Локка, то следует обратиться к нацизму, чтобы увидеть, каким взрывом чревата эта практика в организованной форме. «После возникновения христианства в проблему эвтаназии не было внесено ничего поистине нового вплоть до нашего века» (Д' Агостино [D'Agostino]).
Общественному движению в защиту эвтаназии, очень активному в настоящее время, присущи особые оттенки и аргументы, отличающиеся от тех, что встречались в суждениях в поддержку идеи смерти из сострадания в другие исторические эпохи. Нынешняя тенденция не ограничивается лишь констатацией человеческого понимания сущности так называемой «смерти из сострадания», но стремится к ее легализации. Именно поэтому мы должны говорить об этой тенденции, чтобы понять вложенную в нее идеологию и проанализировать этико–культурный контекст, из которого она рождается и который ее питает.
539
G. J. Gruman — S. Bok — R. М. Veatch, Death and dying: Euthanasia and sustaining life. Historical perspectives, в Reich (ed.), Encyclopedia of bioethics, c. 261 — 268; G. Pelliccia, L'eutanasia ha una storia?, в Aa. Vv., Morire si, ma quando?, Roma, 1977, c.68 — 96. Об истории права в связи с эвтаназией см. F.D'Agostino, Eutanasia e diritto, — там же, с. 164 — 178.
540
Для более глубокого анализа истинного смысла выражений, используемых Ф. Бэконом, см. М. Cuyàs, Eutanasìa. L'etica, la liberta e lavila, Casale Monferrato, 1989. Автор показывает, что в действительности под термином «эвтаназия» Бэкон имел в виду спокойную смерть, облегчаемую активным участием врачей, которые не оставляют своим вниманием больного после того, как не смогли помочь ему выздороветь.