Довольно часто и совершенно спонтанно выявляется связь этой тенденции с движением, которое во многих государствах привело к легализации искусственного аборта, ибо весьма нетрудно найти общую культурную основу для обоих требований узаконивают «навязываемой смерти», которая исходит из непризнания ценности личности. Аналогичными являются и способы действий, предпринимаемых сторонниками того и другого требования смерти: сначала начинается кампания по привлечению общественного мнения к так называемым особым случаям, бьющим на жалость, восхваляются мягкие приговоры судов, которые разбирали подобные случаи, чтобы затем прийти — как только общественное мнение будет подготовлено к этому средствами массовой информации и открытыми обсуждениями — к требованию узаконивают подобной практики [541].
Но есть новый, совершенно особенный и, если угодно, более страшный аспект в кампании, направленной на узаконивают эвтаназии, который заключается в возможности социальной и личной вовлеченности, гораздо более широкой по сравнению с той, которая могла возникнуть, по крайней мере непосредственно, при легализации аборта. Проблема аборта затрагивает некоторых, смерть ожидает всех.
Возьмем определение, данное Маркоцци (Marcozzi) [542], с которым согласны также многие юристы и моралисты, признанные авторитеты в этой области: под эвтаназией понимается «безболезненное и вызванное состраданием уничтожение того, кто страдает или считает себя страдающим и чьи страдания в будущем могут стать невыносимыми». [543]
Во избежание возможной путаницы мы будем пользоваться термином «эвтаназия» только в этом смысле, тогда как термин «снятие боли» или более специальная медицинская терминология будут употребляться нами в других случаях.
Для полноты обзора определений следует добавить, что сегодня об эвтаназии говорят не только в применении к тяжелобольному, находящемуся в терминальной стадии, но также и в других ситуациях, как, например, в случае появления на свет ребенка с серьезными дефектами развития (wrongful life), которого, как предлагают некоторые, следует лишить пищи, чтобы избежать (по словам этих людей) его собственных страданий и нагрузки для общества, — в подобных обстоятельствах прибегают к выражению «эвтаназия новорожденных». Сейчас на повестке дня появляется новый вид эвтаназии, называемой «социальной», то есть эвтаназии, которая предстает уже не в качестве выбора отдельного индивида, но выбора общества, исходящего из того, что расходы, необходимые для лечения больных затяжными и требующими дорогостоящих препаратов болезнями, представляют собой слишком тяжелое финансовое бремя, и экономические средства, коих требует подобное лечение, в результате эвтаназии могли бы быть сохранены для лечения тех больных, которые после выздоровления способны вернуться к нормальной рабочей деятельности. Такова угроза со стороны экономики, стремящейся следовать только критерию затраты — выгоды.
Разработанная нацистами практика эвтаназии стала первой политической программой эвтаназии, которая была реализована. Согласно данным, которые мы находим в актах Нюрнбергского процесса, между 1939 и 1941 годами было уничтожено 70 тыс. жизней, определенных как «существования, лишенные жизненной ценности» [544].
Причина, которая вызвала к жизни эту программу (как и программу уничтожения евреев и военнопленных в концентрационных лагерях), вытекала из соединения расизма с абсолютизацией государства, на что наслаивался самый циничный расчет, связанный с уменьшением государственных расходов в целях использования экономических ресурсов на военные нужды. Было справедливо отмечено, что идеология, которая в настоящее время направлена на узаконивание эвтаназии, вовсе не совпадает с нацистской идеологией, и было бы большой социологической и исторической ошибкой отождествлять их в полемических целях для борьбы с эвтаназией [545].
541
R. F. Esposito, L'eutanasìa nella stampa dimassa italiana, в Aa. Vv., Morire si, ma quando?, c. 17 — 35.
542
По существу, это определение совпадает с определением, сформулированным в Dichiarazione su l'eutanasia (Iura et bona) della S. Congregazione per la Dottrina della Fede del 5 maggio 1980, где оно выражено в еще более аналитической форме: «Под эвтаназией понимается действие или бездействие, которое само по себе или в соответствии с заранее обдуманным намерением приводит к смерти с целью устранить физическое страдание». Энциклика «Evangelium Vitae» Иоанна Павла II использует это определение (n. 65).
543
V. Marcozzi, Il cristiano di fronte all'eutanasìa, «La Civilta Cattolica», 1975, IV, c. 322. Это же самое определение было предложено и С. Ленером (Lener) в работе «Sul diritto dei malati e dei moribondi: è lecita l'eutanasia?» («La Civilta Cattolica», 1976, II, c. 217 — 232), в которой он рассматривает Рекомендации Европейского Совета по вопросу о правах больных и умирающих от 29 января 1976 года. Ср. также S. Bok, Death and dying: Euthanasia and sustaining life. Ethical views, в Reich (ed.), Encyclopedia of bioethics, c. 268 — 277 (там не содержится никакого точного определения, но делается попытка провести демаркационную линию между тем, что можно назвать свободным и сознательным уничтожением, а что нет); E. Chiavacci, Pro/nozione dei diritti del inalato posto di fronte alla prospettiva della morte, в Aa. Vv., Morire sì, ma quando?, c. 253 — 266; L. Rossi, Eutanasìa, в Dizionario enciclopedico…, c. 380–386; G. Spagnolo, L'eutanasia: aspetto etico del problema, «Scienza e fede», 1983, c. 1 — 38; G. Perico, Problemi che scottano, Milano, 1976, c. 229 и далее; Oddone, L'uccisione pietosa; Günthor, Chiamata…, с. 602; Chiavacci, Morale della…; Eutanasia e diritto di morire con dignita, editoriale de «La Civilta Cattolica», 3202, 19.11.1983, c. 313 — 329; Vial Correa J.DeDios — E.Sgreccia, The dignity of dying person, Atti della V Assemblea della Pontificia Accademia per la Vita, Libreria Editrice Vaticana; E. Sgreccia, Dignita della morte ed eutanasia, в Aa. Vv., Il valore della vita. «Vita e Pensiero», Milano, 1985, c. 132 — 161.
544
D'Agostino, Eutanasia, diritto e ideologia, c. 298. Данные об этом можно найти в исследовании М. Mielke, Medizine und Menschlichkeit. Dokumenten des Nürnberger Aerzterprozesses, Frankfurt am Main/Hamburg, 1960; S. Cotta, Vita fisica e legislazione. Roma, 1985.
545
Однако следует заметить, что, согласно Б. Полларду (Pollard), начало современной истории эвтаназии было положено выходом в Германии в 1895 году книги Йорста (Jorst) «Право умереть». В 1920 году вышла другая немецкая книга под названием «Гарантировать выдачу разрешения на прекращение недостойной жизни», написанная адвокатом К. Биндингом (Binding) и психиатром А. Хоком (Hoche). Эта книга получила большой резонанс и может считаться одним из главных ключевых элементов феномена эвтаназии в Германии в 20 — 30–е годы. Интересно отметить, что первоначальная идея, представленная в этой книге, не базировалась на расистской идеологии (она предполагала применение ее и к самим немцам). Аргументами в пользу эвтаназии были скорее сострадание, значительное снижение качества жизни в некоторых случаях и необходимость ограничения социальных расходов. Ср. В. Pollard, The challenge of euthanasia, Bedford, 1994.