Общим знаменателем этих различных направлений мысли служат отказ от метафизики и последующее неверие в то, что на путях человеческого мышления можно обрести универсальную истину и тем самым общезначимую норму в нравственном плане.
Основной принцип в данном случае заключается в расчете последствий действий на основе отношения затраты — польза. Скажем сразу, что это отношение эффективно, когда оно применяется к одной и той же ценности и к одной и той же личности в однородном и подчиненном смысле, то есть когда оно рассматривается не как высший принцип, а как суждение, относящееся к человеческой личности и к ее ценностям. Например, вполне правомерно использование этого принципа хирургом или врачом, выбирающим способ лечения, который справедливо оценивается, исходя из возможного ущерба (лучше сказать, риска) и возможного блага для жизни и здоровья пациента.
Но подобный принцип не может использоваться как окончательный и основополагающий, «уравновешивающий» блага совершенно разнородные, когда, например, сопоставляется стоимость лечения в деньгах и ценность человеческой жизни. Многие формулы, использующиеся в медицинской области и предлагаемые для оценки терапевтических решений или затрат экономических средств, в конце концов приобретают утилитарный характер.
Старый утилитаризм, восходящий к эмпиризму Юма, сводил расчет затраты — польза к оценке приятного — неприятного для одного–единственного субъекта. Неоутилитаризм, вдохновленный Бентамом (Bentham) и Миллем (Mill), основан на тройном предписании: максимально увеличивать удовольствие, уменьшать боль и расширять сферу личных свобод для большего числа людей [84].
Исходя из этих параметров, была выработана концепция «качества жизни» (quality of life), которая многими противопоставляется понятию сакральности жизни. Качество жизни оценивается именно с точки зрения минимизации боли, а часто и экономических затрат.
Были предложены различные формулы в духе то более «жесткого», то более «мягкого» утилитаризма для оценки действенности и пользы лечения или соразмерности использования экономических средств для лечения определенных болезней: АСВ (сопоставление стоимости — выгоды); АСЕ (сопоставление стоимости — эффективности), QALY (quality–adjusted life years). Эти формулы, и в особенности последняя, QALY, входят в число главных факторов, учитываемых при принятии решения о терапевтическом вмешательстве и выделении средств в области медицины, сопоставляемых со стоимостью лечения, прочими экономическими показателями и вероятностью восстановления работоспособности пациента.
Как и многие другие, предназначенные для отдельных категорий пациентов (новорожденного с врожденными дефектами, больного со злокачественной опухолью), данные формулы, сопоставляя разнородные факторы (здоровье и реабилитация, терапия и наличные фонды), в результате предписывают отказ от терапии и помощи, мотивируя его непродуктивностью расходов или концепцией качества жизни, основанной лишь на биологических или экономических факторах.
Здесь возникает искушение ввести некоторые правила выгоды в более широком смысле для того, чтобы умерить утилитаризм подобного акта — например, обратиться к понятиям справедливости или минимума медицинских услуг [85] - и тем самым снизить утилитаризм факта до утилитаризма нормы. Правила «справедливости», «бесстрастности», «нейтрального наблюдения», «социального расширения полезности» или расчет «социального счастья», «этического минимума» оказываются неспособны устранить ситуации релятивизма и отсутствия удостоверяющего основания нормы. Следует подчеркнуть исключительную трудность произведения расчета, с помощью которого можно было бы примирить частные интересы с общественными в эмпирическом и прагматическом плане счастья.
В этой сфере поиска счастья и высокого уровня жизни некоторые авторы сводят категорию личности к категории способности ощущать, поскольку только обладающий такой способностью может чувствовать удовольствие и боль. Это приводит к следующим последствиям: «а) в области защиты интересов индивидов не принимаются в расчет интересы «бесчувственных» или же не имеющих возможности чувствовать (каковы эмбрионы, по крайней мере до стадии формирования нервных структур, индивиды, находящиеся в глубокой коме, и т. п.); б) оправдывается уничтожение ощущающих индивидов, для которых страдание превосходит (или предполагается, что превосходит) удовольствие, или индивидов, которые вызывают в других количественно больше боли, чем радости (к таковым относятся физически и психически неполноценные личности, зародыши с врожденными пороками, умирающие и т. п.); в) оправдываются любые, в том числе и ведущие к убийству, вмешательства в человеческую жизнь с единственной целью предотвратить какое–либо страдание (признается допустимость аборта даже и на поздних стадиях развития плода, лишь бы совершать его безболезненно для абортируемого младенца)» [86]. Если, с одной стороны, таким образом утилитаризм исключает уважение к некоторым человеческим существам, то, с другой — парадоксальным образом приводит к уравниванию человеческих существ с животными на основе их способности «чувствовать», то есть воспринимать удовольствие и боль.
84
J. Bentham, An introduction to the principles of moral and legislations (1779), Londra, 1970; J. J. Smart–B. Williams (eds), Utilitarianism for and against, Cambridge, 1973; J.S. Mill, Utilitarianism, (1781), New York, 1974 (итал. перев. L'utilitarismo, Bologna 1981); J. С Harsanji, Rule utilitarianism and decision theory. «Erkenntnis», 1977, II, с. 25 — 53 (итал. перев. Utilitarismo, Milano, 1988); R. M. Hare, The language of morals, London, 1952 (итал. перев. Il linguaggio della morale, Roma, 1968); R. Brandt, Ethical theory, Englewood Cliffs, 1959; Palazzani — Sgreccia, Il dibattito attuale…
85
Grada, Fundamentos de bioética, c. 276 — 281; G. Herranz, Scienze biomediche e qualita della vita, «Vita e Pensiero», 1986, 6, c. 415 — 424.