С точкой зрения Макларен солидаризировался Гробстейн [239], который утверждает: «Человеческий преэмбрион обладает особой совокупностью характеристик, которые биологически отличают его от яйца, предшествующего ему, и от эмбриона, следующего за ним. Он является индивидом в генетическом, но не в морфологическом смысле». То же говорит и Форд: «Появление примитивной хорды это знак того, что сформировался и начал существовать эмбрион в собственном смысле слова и человеческий индивид. До этой стадии нет смысла говорить о присутствии подлинного человеческого существа в онтологическом смысле» [240].
Как можно заметить, эти авторы вводят термин «преэмбрион» для выделения периода внутриутробной человеческой жизни между моментом оплодотворения и появлением примитивной хорды, поскольку только в этот период можно говорить о существовании «имеющей определенные размеры сущности, которая может непосредственно развиваться в зародыш, а затем в новорожденного» [241].
Наряду с термином «преэмбрион» используется также и такое понятие, как «проэмбрион», старый ботанический термин, введенный еще в 1847 году для различения поколений низших растений. Однако в современном значении термин «проэмбрион» употребляется в смысле, аналогичном преэмбриону, с целью введения различительного критерия [242].
14–й день — а согласно некоторым авторам, уже 7–й день [243], — считается предельным, после которого уже невозможно близнецовое разделение или слияние [244]. Что касается образования однояйцовых близнецов, то опыт, произведенный в лаборатории над зиготами животных (мышей и кроликов), показал, что в самые первые дни в созидательной фазе ДНК (рДНК, тДНК) и РНК (рРНК, тРНК) клетки еще сохраняют характер полипотентных клеток: если случайно, вследствие нестабильности оболочки зиготы, происходит разделение в самые первые дни (на стадии 64 клеток полипотенциальности, по–видимому, уже не существует), части, получающиеся при разделении, реализуют те же самые эволюционные программы и развиваются в тех же самых индивидов [245].
В случае слияния реализуется возможность соединения на самых первых стадиях развития двух зародышевых клеток, что дает начало одному индивиду.
Согласно некоторым авторам, индивидуальная человеческая жизнь начинается в момент имплантации.
Имплантация оплодотворенного яйца происходит между шестым и седьмым днем и завершается на девятый день; на четырнадцатый день уже создается эндометрическая стенка вокруг имплантированного эмбриона [246].
Поэтому для этих авторов индивидуальная человеческая жизнь начинается только на шестой день после зачатия: в момент имплантации бластоцист переходит из состояния полипотенции в состояние унипотенции, развиваясь с этого момента только как человеческое существо и только в человеческом существе [247].
Наконец, некоторые авторы считают основополагающим в эмбриональном развитии формирование нервной системы и начало мозговой деятельности: «Человеческая жизнь может рассматриваться как поле жизнедеятельности в интервале между возникновением мозговой деятельности в матке (на восьмой неделе беременности) и смертью мозга. Даже если уже сформированы ткани и системы органов, без наличия функционирующего человеческого мозга они еще не могут образовать человеческое существо, по крайней мере, в медицинском смысле» [248].
Донсил (Donceel) даже утверждает: «Я не знаю, когда человеческая душа вливается в тело, но я уверен, что не существует человеческой души, а потому и человеческой личности на первых неделях беременности… Минимум, который можно требовать, прежде чем допускать присутствие человеческой души, — это наличие органов чувств, нервной системы, мозга и в особенности коры головного мозга. Поскольку в течение первых дней беременности эти органы еще не сформировались, я уверен, что говорить о существовании человеческой личности можно лишь по прошествии многих недель» [249].
В связи с этим следует указать на исследования Уайта (White) о развитии нервной системы эмбриона с точки зрения констатации момента одушевления тела [250].
Эти авторы хотят доказать, что только мозговая деятельность делает возможным переход от эмбриональной жизни на «клеточном уровне» к «уровню полного развития» и что только на этом уровне происходит «объединение различных органов и тканей в человеческий индивид» [251].
239
С. Grobstein, Biological characteristics of the preembryo, «Annals of the New York Academy of Sciences», 1988, 541, с 346–348.
240
N. M. Ford, When did I begin? Conception of the human individual in history, philosophy and science, Cambridge, 1988, с. 168.
242
J. D. Biggers, Arbitrary partitions of prenatal life, «Human Reproduction», 1990, 5, 1, с. 1 — 6. См. также: A. Sutton, Ten уears after the Warnock Report: is the human neo–conceptus a person?, «Medicina e Morale», 1994, 3, с. 475–490.
245
W. Ruff, Individualität und Personalität in embryonalen Werden. Die Frage nach dem Zeitpunkt der Geistbeseelung, «Theologie und Philosophie», 1970, 45, с. 25–49.
247
J. F. Malherbe, L'embryon est–il une personne humaine?, «Lumière et Vie», 1985, 172, 31, с. 19–31.
248
J. M. Goldening, The brain–life theory: towards a consistent biological definition of humaneness, «Journal of Medical Ethics», 1985, 11, с 198–204.
249
J. F. Donceel, Immediate animation and de laved hominization, «Theological studies» 1970, 31, с. 76–106.
250
См. об этом в хронике «Экстракорпоральное оплодотворение» под редакцией М. Л. Ди Пьетро (Di Pietro) в «Medicina e Morale», 1984, 4, с. 570–571.
251
М. С. Shea, Embryonic life and human life, «Journal of Medical Ethics», 1985, 11, с 205–209.