Вот те тяжелые страдания, которые неизбежны при половой жизни. Мы не можем теперь даже приблизительно определить, сколько лиц, по независящим от них обстоятельствам, не могут вступить в брак; но бесспорно, что некоторые профессии лишают возможности основать семью, или по крайней мере в высшей степени затрудняют; напр. матросы коммерческих судов, прислуга в большинстве — лишены этой возможности. Нужно причислить сюда и болезненных лиц, людей с физическими недостатками, уродствами; все они опять-таки обречены на разврат.
Половые чувствования у человека, так-же как и у животных, неразрывно связаны с любовью к семье, к детям, и потому все, кроме глубоко безнравственных субъектов, страдают рано или поздно от отсутствия семьи, и на это страдание обречены очень многие. Так как я ограничиваюсь изложением чисто органических чувствований, то не буду здесь говорить о страданиях столь частых от несходства вкусов, взглядов у супругов. Трудно представить, сколько страданий переносит женщина у не цивилизованных народов и у нас до весьма недавнего времени; только теперь в цивилизованных странах женщина освобождена от бесконтрольного деспотизма мужнины; сколько побоев, оскорблений прежде переносила почти всякая женщина у нас; каковы ее страдания всюду в не цивилизованных странах, никто измерить не может.
Вот настоящие ужасные страдания, вытекающие из половой жизни; рядом с ними любовные страдания, описываемые поэтами, поистине ничтожны; огорчения оттого, что „он любил ее, а она не любила его“ или наоборот, такие пустяки, что просто удивительно, как люди вместо сочувствия бесконечным страданиям, неизбежно происходящим при половой жизни, могут интересоваться такими ничтожными явлениями. Я не сомневаюсь, что в будущем великие художники будут волновать массы именно изображением настоящих страданий, и вместо возбуждения праздного любопытства к страданиям лентяев, от нечего делать влюбляющихся в праздных барынь, будут говорит нам о великих страданиях матерей у кровати умирающих детей, о мучениях честных, ищущих правды, людей от невозможности исполнить задачу, возлагаемую на нас природой — увеличивать и сохранять жизнь. Пока же половая жизнь дает так мало радостей, что есть люди, сознательно предпочитающие половое воздержание; самое ужасное доказательство того, как мало радостей дает половая жизнь, состоит в том, что пропаганда скопчества, не смотря на всю противоестественность этой секты, вызывала постоянные запрещения.
Половая жизнь необходимо должна причинять больше страданий, чем наслаждений; если-бы это не было так, природа не наделила-бы нас столь интенсивным наслаждением при половом акте; только это интенсивное наслаждение, помрачающие сознание, заставляет человека идти на встречу неизбежным страданиям.
IX.
Теперь перехожу к третьей группе чувствований — к социальным; вместе с ними я рассмотрю и все высшие чувствования. Если при современном состоянии пауки мы можем с полной точностью измерить физиологические условия всех низших чувствований и потому определить сумму страданий и наслаждений в сфере этих чувствований, то относительно высших чувствований мы не можем говорить об их физиологических условиях. Мы, конечно, знаем, что высшим чувствованиям соответствуют процессы в головном мозгу и даже во всем организме, но пока не может быть и речи о точном измерении этих процессов; мы хорошо знаем, напр., что происходит в организме, когда мы страдаем от жажды, но не знаем, в чем состоит органический процесс, соответствующий страданию вора, пойманного на месте преступления, удовольствию инженера, составившего прекрасный, по его мнению, чертеж моста и т. п. Поэтому в сфере высших чувствований мы не можем вполне пользоваться нашим методом для измерения суммы страданий и наслаждений в нашей жизни; сами же чувствования—„наслаждение и страдание суть несоизмеримые величины, как тон и цвет60.
Мы пока только можем утверждать, что и высшим чувствованиям соответствует жизнь и смерть, что и самым высшим наслаждениям соответствует жизнь, а самым высшим страданиям — смерть. Мы пока знаем, что всякие страдания разрушают здоровье, то-есть сопутствуются процессами разрушения; в самом деле: все согласны в том, что нравственные мучения разрушают здоровье, что духовные наслаждения укрепляют здоровье; и врачи, и больные знают, что всякая болезнь протекает хуже у больного, постоянно расстроенного семейным горем; напротив, радостные события очень часто в высшей степени благотворно действуют на течение почти всех болезней61. Если человек, цветущий здоровьем, станет уверять, что он страдает от разбитой любви, от сознания своей виновности и т. п. — ему никто не поверит; также мало убедительны уверения в полном счастии истощенного, болезненного субъекта; ему доступно только счастие аскета. В сущности все и всегда знали, что наслаждение — это жизнь и страдание — смерть; поэтому всякое страдание сопровождается разрушением организма, уменьшением жизни, болезнью, исхуданием, слабостью тела; для всех вполне ясно, что человек, не изменившийся физически от постигшего его несчастья, мало страдал, легко перенес свое горе; всякое истинное горе, то-есть страдание, сопровождается процессами разрушения, смерти62. Эти общеизвестные факты вполне подтверждают вышеизложенное учение о сущности чувствований, но, к сожалению, наука не дала до сих пор объяснений этим общеизвестным фактам.
62
Наш народ давно подметил, что «с радости пудри вьются, с горести секутся»; я многочисленными наблюдениями убедился, что от горя, тяжелых душевных волнений, усиленных умственных занятий, даже после ночи, проведенной в кутеже, у многих волосы «секутся», раздваиваются на концах, расщепляются.