– Хмммм… – Билл постарался сохранить бесстрастное выражение лица. Откровенно говоря, ему казалось, что Райан рассуждает как параноик, которому много чего мерещится.
– Он продолжает заниматься контрабандой. Сюда привозят Библии, и, в итоге, у нас появляются подпольные христианские организации. Письма, возможно, проникают за пределы Восторга. Он продает оружие банде Лэмб! Я думал, что достиг понимания с Фонтейном, но теперь он зашел слишком далеко. Пока я покупал активы рыболовства, он захватывал рынок генотипов и нуклеотидных последовательностей. Он становится слишком силен – и это делает его слишком опасным. Для всех нас. Великая Цепь ускользает из моих рук, Билл. Пришло время вернуть ее …
– Верно, – покорно согласился МакДонаг, смирившись. – И когда состоится этот славный рейд, босс?
– Ох, через пару дней. Двенадцатого, если все пойдет как надо. Я с Салливаном готовлю довольно много людей для этого дела. И много оружия. Но мы не скажем им, куда и против кого их отправят, пока они не окажутся на месте.
– Что ж, может, я смогу помочь, босс. Каков план?
– Я рассказываю о нем очень немногим, и вот не надо только смотреть на меня так, Билл, это не значит, что я не доверяю тебе. Если в доме Жасмин завелись «жучки», где еще они могут появиться? Твой разговор со мной или с Салливаном на эту тему могут подслушать. Нам нужно сохранить все под замком. Чем меньше людей об этом знают, тем лучше. Мы должны постараться быть… осторожнее в этот раз. И надеяться, что нас не будут поджидать, когда мы придем туда…
«Фонтейн Футуристикс», лаборатория 25
1958
– Скорость, с которой растет мальчик, весьма удивляет, – сказала Тененбаум, глядя на ребенка, лежавшего в прозрачном, бурлящем инкубаторе.
– Да, – пробормотал доктор Сушонг, внимательно читая выдержки из результатов биохимических анализов на планшете в его руках. – Мистер Фонтейн будет доволен. А еще это может иметь последствия для всего человечества. Дети – такая мерзость. Этот… не останется ребенком надолго...
Тесное помещение лаборатории освещалось желтым светом единственной лампочки, двери были заперты на два замка, воздух был спертым, сильно пахло химикатами, гормонами и электрическими разрядами.
Голый маленький мальчик плавал в ромбовидном инкубаторе, который стоял на столе перед учеными. Ребенок был весь погружен в густую жидкость, только сонное лицо выглядывало над поверхностью. Казалось, он пребывал в каком-то трансе.
Маленький «Джек» выглядел старше своих лет, так что все шло по расписанию. Программа ускоренного роста была весьма примечательной. Возможно, Сушонг прав и это однажды приведет к тому, что детство станет ненужным. Детей можно будет растить невероятно быстро и учить с помощью техники обусловливания, как учили этого ребенка. Моргающие лампочки, записанные голоса, вспыхивающие электроды – все это закладывало в мозг ребенка основные знания – умение ходить, воспоминания о несуществующих родителях – в обычной жизни на освоение такого тратят годы. Он был tabula rasa43, и все, что они захотят, навсегда будет запечатлено в податливых тканях его молодого мозга… прямо как Фрэнк Фонтейн и заказывал. Бриджит слышала, что Фонтейн называл «Джека» «абсолютным дельцем». Ключом к непреступному форту, которым был Эндрю Райан. В конце концов, Джека извлекли из матки Жасмин Жоли крошечным эмбрионом, который всего двенадцать дней назад был простой зиготой…
– Мне надо закончить с обусловливанием Б-Т-Л, – проворчал Сушонг, положив планшет на стол. – Скоро надо будет посадить этого ребенка в батисферу и отправить на поверхность… У мистера Фонтейна уже готово судно...
Она нахмурилась:
– Что такое это Б-Т-Л?
Сушонг взглянул на нее с подозрением:
– Ты меня испытываешь? Ты знаешь, я не скажу тебе ничего об обусловливании!
– Да, точно. Я забыла. Научное любопытство сильно во мне, Сушонг.
– Хммф, скорее уж женское любопытство… – Сушонг повернул вентиль, увеличивая поток гормонов, попадавших в инкубатор. Ребенок двинулся в ответ… дернул ногой…
«Что они делают с этим ребенком?» – подумала Тененбаум.