Билл кивнул, смотря на жену. Он был рад видеть, что к ней подошла поговорить Аня Андерсдоттер. Элейн улыбалась. Ей нравилась Аня, эта маленькая, хорошо одетая женщина со стрижкой «паж», склонная к свободомыслию. Аня создавала обувь и одежду, у нее был собственный бутик – одна из историй успеха Восторга.
Билл обратил свой взгляд назад, к Джулии.
– Но что я могу поделать с этим, Джулия? Ты слышала о его личном лесном пожаре?
– Что? Нет!
– О да. Рассказывает мне. «Я когда-то купил лес. И тогда они, – сказал он, – сказали, что земля принадлежит Богу, потребовали, чтобы я сделал там общественный парк. Общественный парк, где чернь сможет шататься и таращиться на все вокруг, и делать вид, будто они заслужили эту природную красоту! На земле, которая принадлежала мне! Конгресс вместе с этим ублюдком Рузвельтом попытался национализировать мой лес, так что я сжег его до самого основания».
– Неправда…
– О да. Правда. Как ты думаешь, можно ли говорить с ним об обращении хоть чего-нибудь в общественную собственность?
Она тихо вздохнула и покачала головой:
– Наверное, нет, – она широким жестом указала на прекрасный парк вокруг них. – Однажды он сказал мне: «Не Бог сажал семена в Аркадии. Я это сделал». Но ведь я спроектировала все здесь, с небольшой помощью Даниэля Уэльса…
– Я думаю, мы должны довериться мистеру Райану. Он знает, насколько далеко можно зайти и где надо остановиться.
– Да, к слову, он на этом не останавливается. Он говорил о дополнительной плате за кислород! Он говорит, что воздух есть в городе только по той причине, что «Райан Индастриз» производит его!
– Иисусе, – Билл заговорил тише, – сюда идет этот чертов идиот Сандер Коэн…
Коэн прошел через маленький мост рука об руку с двумя весьма скучавшими молодыми людьми, которые носили охотничьи костюмы, хотя и не имели при себе никакого охотничьего снаряжения. Сам Коэн был в тирольском костюме32 с подтяжками и в остроконечной шляпе с фиолетовым пером. Кожаные шорты демонстрировали его бугристые колени. Коэн выглядел неестественно бледным, но все из-за его грима, который он наносил и который был похож на грим мимов, хотя сейчас Сандер и был довольно далеко от сцены. Его напоминающие проволоку, закрученные кверху усы, казалось, задрожали, когда он заметил Билла.
– Ах! Месье Уильям МакДонаг! Мадам Лэнгфорд! – без всякой на то причины он произносил их имена так, словно они были французами.
– Коэн, – сказала Джулия, коротко кивнув.
– Сандер, – сказал Билл. – Гуляете тут всей компанией, да?
– Так и есть! – ответил Коэн. – Эти молодые жулики выпили слишком много, да еще и перебрали со «СпортБустом»! Уговорили меня пойти в этот парк. Хотя Муза знает, что я не люблю парки, понимаешь. Ругаю их. Тут все напоминает о животных, – он сжал руку мужчины слева от себя, – не этот тип животного. Это очень непростой зверь, это Силас Кобб, Билл. Вы, должно быть, когда-нибудь посещали его чудесный маленький магазинчик «Восторг Рекордс»! Хотя, можно сказать, что он и мой, я инвестор.
Кобб был худым парнем с копной каштановых волос и мечтательным выражением на лице. Он фыркнул и произнес:
– Ага. Мистер Коэн платит ренту за мой «чудесный маленький магазинчик», в котором, так получилось, есть все, что мистер Коэн когда-либо записал. Ну и пластинки других исполнителей разумеется: Синатры, Билли Холидея… – он был пьян и покачивался на месте.
– А этот человек-монолит, – Коэн лихо кивнул на крупного мужчину справа, – мистер Мартин Финнеган.
Финнеган был усатым, угрюмым на вид. Его рост подчеркивала высокая прическа. Он казался одновременно и мрачным, и смутно женоподобным.
– Мартин работал за кулисами в театре на Бродвее, где я ставил моих «Юных денди»… если нужно крепкое сердце, чтобы поднять занавес, то он был именно тем, кого вы искали. У него сильная хватка. Но он и сам актер. Следующий Эррол Флинн33, да, Мартин?
– А с какого ж и нет? – прорычал Финнеган в ответ. – Я могу играть так же, как и это ублюдок из… Из какой дыры этот Флинн? Он не ирландец ведь, да?