Случайно. Всего на долю секунды. И все равно – от его прикосновений мою кожу будто обожгло.
Неужели это никогда не кончится?!
Я опустила взгляд. Кошечка смотрела на меня большими черными глазами и не знала, что решить на мой счет.
Она тихонько мяукнула.
Я не могла отвести взгляд от ее глаз. Черные как смола, бездонные и пронзительные. Прекрасные и в то же время загадочные, вселяющие трепет. Чем дольше я в них смотрела, тем крепче, казалось, меня сковывают таинственные чары. О чем-то мне эти глаза напоминали.
Я осторожно погладила мягчайшую, словно кашемир, шерстку. Нащупала маленькие хрупкие ребрышки, а на спине – цепочку позвонков. Тельце было легкое как перышко и источало тепло – тепло, впитанное от Элиаса… Касаясь кошечки, я словно касалась его, хоть и не напрямую.
Я вновь посмотрела в кошачьи глаза, пытаясь понять, о чем же они мне напоминают. Будто я их где-то уже видела.
– Она такая мягонькая, правда? – спросила Алена.
Впервые за весь вечер я улыбнулась по-настоящему, от души. И кивнула.
– Как ее зовут, кстати?
– Мы еще не выбрали имя. Может, ты что-нибудь подскажешь?
Я задумалась: сперва в голову ничего не приходило, а потом меня осенило – я сообразила, что мне напоминают кошачьи глаза! Я никогда не видела таких глаз – я о них читала. И есть только один автор, который мог так описать их, что кажется, будто ты видел их наяву.
– Лигейя, – сказала я.
Так называется мой любимый рассказ Эдгара Аллана По.
– Лигейя? – повторила Алена. – Звучит отлично. Как тебе это пришло в голову?
Я помедлила, прежде чем ответить, и тут зазвучал мой любимый голос.
– «Ростом она была высока, несколько тонка, а в последние дни свои даже истощена»[4], – сказал Элиас. Себастьян и Алена повернулись к нему, на лицах их было написано изумление. Но я мгновенно сообразила, откуда эта фраза.
– Что-что? – переспросила Алена.
– «Напрасно пытался бы я живописать величие, скромную непринужденность ее осанки или непостижимую легкость и упругость ее поступи. Она появлялась и исчезала, словно тень», – продолжал Элиас, как будто не услышал вопроса матери.
Его взгляд был устремлен на лежавший посреди стола венок, словно он находился один в пустой комнате. В столовой воцарилась тишина, звучал только голос Элиаса:
– «Зрачки ее были ослепительно черны, и осеняли их смоляные ресницы огромной длины. Брови, чуть неправильные по рисунку, были того же цвета. Однако ‟странность”, которую я обнаруживал в глазах ее, по природе своей не была обусловлена их формою, цветом или блеском и должна, в конце концов, быть отнесена к их выражению».
На лице Алены по-прежнему отражалось недоумение, но она сдерживалась и слушала сына с напряженным вниманием.
– «Сколько долгих часов размышлял я об этом! О, как я пытался постичь это выражение целую летнюю ночь напролет! Что это было – то, глубочайшее демокритова колодца, что таилось в бездонной глубине зрачков моей подруги? Что это было? Меня обуяла жажда узнать. О, эти глаза! Эти огромные, сверкающие, божественные очи! Они стали для меня двойными звездами Леды, а я – увлеченнейшим из астрологов».
Элиас замолк.
Мурашки побежали по моей коже, меня словно окатило холодной водой. Я слушала быстрое биение собственного сердца. Что это сейчас было? Меня охватило тревожное чувство.
Алена заговорила первой после долгой паузы.
– Элиас, – пробормотала она, – ну ты просто… Вау, что это?
– Цитата, – ответил он. – Из рассказа «Лигейя» Эдгара Аллана По.
Алена раскрыла рот.
– Понятия не имела, что ты читаешь классику, – сказала она. – И цитата такая длинная! Как тебе удается держать в голове целый отрывок?
– Я бы тоже не прочь узнать, – добавил Себастьян.
Не в силах пошевелиться, я сидела, вглядываясь в бездонные глаза маленькой кошечки. Она уже не казалась такой испуганной, как поначалу, но и не мурчала, как на коленях у Элиаса.
– Я просто много раз перечитывал этот рассказ, – ответил он.
Интересно, что значит это «часто». Я перечитывала «Лигейю» раз пятьдесят-шестьдесят, но не смогла бы так свободно цитировать целые куски.
Очевидно, любовь Элиаса к этому рассказу, в которой он признавался по электронной почте, тоже не выдумка.
– Ну, в таком случае должна сказать, что благодаря вам двоим мы нашли для этого маленького создания прекрасное имя. Имя со смыслом, – сказала Алена и посмотрела сперва на меня, а потом на Элиаса.
– Это была идея Эмили, я только процитировал, – отозвался Элиас. Ни в чьих устах мое имя не звучит так же чудесно, как в его.
– На мой взгляд, это ваша общая заслуга, – возразила она и, поднявшись, направилась к серванту, на котором лежал фотоаппарат.
4
Здесь и далее отрывки из рассказа «Лигейя» Эдгара Аллана По цитируются в переводе В. Рогова.