Вайен дополнительно ещё лишь отметит – как видел – сильно развитое антенное вооружение, в котором явно прослеживается радарное назначение.
– Очень… очень похоже на матрацные сетки[153].
В Лондоне не видели даже этого, располагая лишь, как уже говорилось, словесным портретом.
Воду замутили американцы, породив некоторые курьёзные версии.
Пусть там с подачи Рузвельта, а может, и в силу каких-то объективных причин, заокеанские партнёры предоставили англичанам честь самим разбираться с советской эскадрой, это не отменяло интереса к происходящему. И когда информация с моря попала в тему брифинга штаба атлантического оперативного командования, звёздно-полосатые союзники очень заинтересовались архитектурой советского корабля.
Особенно они зацепились за упомянутую высокую надстройку русского, когда один из британских пилотов, принимавший участие в тихоокеанской командировке авианосца «Викториес», в своём рапорте обзовёт её «пагодой»[154]. И не важно, что кто-то из сведущих в деле офицеров напомнит про старые, ещё российско-имперские линкоры, которые после модернизации при большевиках отличались подобным же комплексом фок-мачты, облепленной боевыми постами[155]. Нарисовавшийся японский след уже загипнотизировал кое-кого из ответственных лиц в американском руководстве.
Чётко налаженная обратная связь между оперативными и штабными структурами флота США вплоть до высшего звена позволяла командующему морскими силами адмиралу Кингу следить за развитием развернувшейся на другой стороне планеты филиппинской операцией неотрывно. В этот раз из докладов Нимица было выделено упоминание о переделанных японцами в плавучие базы гидроавиации уже не каких-то там крейсеров, речь шла о линкорах – «Исе» и «Хьюго».
Впервые этих перекошенных японцев обнаружили пилоты тактической группы контр-адмирала Митшера во время сражения в заливе Лейте: своего рода гибриды, эдакие полулинкор, полуавианосец, их сразу же прозвали «гермафродитами»[156].
Русский, каким его нарисовали, – с пагодообразной надстройкой, при наличии короткой полётной палубы в корме, – выглядел очень похоже.
Едва все эти совпадения обретут очертания, начальник штаба армии США и главный военный советник президента Джордж Маршалл побежит к Рузвельту, выложив некую альтернативную линию сближения Москвы и Токио. При всех допущениях данная тема продолжала беспокоить Белый дом.
Что до англичан, те так и не поняли, что под всем этим подразумевали янки. В этот раз из лондонских далей, даром, что сами ещё недавно подкидывали заокеанским союзникам мысль о сквозном переходе советской эскадры на Дальний Восток, недоумённо переглядывались:
– Они хотят сказать, что этот прибившийся с точки рандеву к русским корабль, это японец?
Такое ещё можно было представить в 1942 году. Представить постфактум. Потому что даже тогда такое – подобный позор для Королевского флота – невозможно было представить[157]!
Но сейчас?! Не в скрытном переходе субмарина, а какой-то одиночный надводный корабль?..
В общем, подкинули русские пищу для кривотолков.
К Мýру в море…
В море Баренца, около ста морских миль к северу от Нордкапа, место координат отнюдь не точка – британское соединение не придерживалось выраженно консолидированного построения. Костяк формировали три принадлежащих к разным типам линкора, мильным отступом справа следовали два тяжёлых крейсера.
Четыре эскортных авианосца с приданными эскадренными миноносцами держались позади, дистанцируясь.
Всё это обрамлялось ордером из россыпи эсминцев и лёгких крейсеров.
Где-то там за горизонтом следовал небольшой догоняющий отряд, ценность которого была не в двух ленд-лизовских фрегатах малого тоннажа, а в сопровождаемом ими танкере.
А ещё дальше, уже более чем за сотню миль – два авианосца, должные стать донорами авиагрупп, да всё никак не поспевающими сократить расстояние до дистанции, удобной для переброски самолётов.
«И ещё там что-то, – в эти подробности адмирал Мур протестующе не вдавался. Прикрыв глаза, представив, сколько ещё косвенно задействовано в интересах операции – ухватить за хвост вчерашний день, – ему становилось тошно. – Сколько всего и ради чего?»
– Кто тут ещё говорит о классическом артиллерийском надводном бое?! – по интонации сэра Генри, воззрившегося на офицеров своего походного штаба, сложно было понять – порицает он, склоняется, сомневаясь, или вовсе лукавит. Подчинённые перекинулись взглядами, дескать, а чего тут иного предполагать, если командующий идёт на обострение. При всех своих, в отсутствие свежей информации о противнике соединение продолжало следовать курсом, догоняя (как все полагали) эскадру русских, с единственным силовым аргументом в виде брони и крупнокалиберных снарядов.
154
Характерный вид высоких надстроек капитальных кораблей Императорского флота Японии в годы Второй мировой войны.
155
Линкоры типа «Севастополь» после советской модернизации: переименованные «Марат», «Парижская коммуна», «Октябрьская революция».
156
Для переоборудования под старт самолётов с катапульт в корме линкоров удалили орудийные башни, настелив 60-метровую полётную палубу, оборудовав ангар для хранения авиагруппы.
157
В период с 31 марта по 10 апреля 1942 года ударное авианосное соединение Императорского флота Японии совершило рейд в Индийский океан на британские коммуникации – разбомбив, потопив, уничтожив, разогнав. Далее командующий соединением вице-адмирала Тюити Нагумо мог выбирать себе любой маршрут, например, совершить ещё один немыслимый рейд, уже к Суэцу. Королевский флот в лице вице-адмирала Сомервилла на тот момент ничем не мог ему помешать.