– Сражаться нам предстоит ночью, джентльмены! – осознавая, что нечто подобное он уже оглашал днями назад, Генри Мур, тем не менее, повторит практически те же самые установки: «Догоним… навяжем бой на предельной дистанции… с последующим сближением… используя радары и прочее».
Все дальнейшие распоряжения командующего подчинялись новому решению:
– Информировать штаб по сложившейся диспозиции. Донести план действий до младших флагманов и командиров отрядов. Линейные корабли «Малайя» и «Рамиллес», от них мне потребуется максимально полный ход и чёткое подтверждение, как долго они могут его поддерживать. Идущему в авангардном дозоре эсминцу «Скодж» выдвинуться вперёд, цель – установить и поддерживать радиолокационный контакт с эскадрой противника. По мере доведения директивы до исполнителей объём переговоров между соединениями и кораблями сократить, перейдя в режим частичного или полного радиомолчания.
Флагманский штурман уже корпел над картой. Проведённая им линия от текущего местоположения британского соединения к указанной разведкой точке координат продóлжилась пунктиром наиболее вероятного курса советской эскадры… здесь, правда, всё строилось на предвзятой оценке возможностей русских задать какое-то движение своему подбитому линкору. Тут же на полях были сделаны приблизительные с причитающимся запасом времени расчёты выхода на артиллерийский контакт. Снова обсуждались преимущества и недостатки предстоящего ночного боя, если действительно удастся застать рейдерскую эскадру противника целиком. Не обошли вниманием вероятность подхода сил Северного флота СССР. Во главе с переименованным в «Архангельск» британским линкором Royal Sovereign, между прочим. Эту встречу офицеры предвкушали с каким-то непонятным чувством: корабль Его Величества на службе у противника!
Некогда числившийся супердредноутом «Ройял Соверен» сейчас не воспринимался как весомая угроза. Считалось что краснофлотцы не могли за отведённые сроки досконально и качественно освоить линейный корабль и его боевые системы. Это мнение навязывалось морским руководством из Лондона, имея здесь, прежде всего, общую концепцию превосходства британского моряка над любыми другими, второсортными.
Командующий в целом смотрел на доводы своих штабистов благосклонно. Он не ломал себе голову, как спорящие тут лейтенанты и мидшипманы[159], над тем, насколько утратили боевую способность после несколько пережитых боёв советские корабли. В том числе и по боеприпасам. Полагая, что наверняка достаточно. Достаточно, чтобы один «Кинг» и два старых, но несущих 15-дюймовые орудия линкора обладали неоспоримым господством.
«Не поспоришь, то первое артиллерийское сражение показало неплохую подготовку большевиков. А их радары оказались вполне на уровне. И оппонирующий нам адмирал, этот… Левченко, как командир рейдерской эскадры практически не сделал ни одной грубой ошибки. Что ж, можно быть умным и равно допускать промахи, можно умным притворяться и бросать кости… выпадать будет 50 на 50, так или иначе. Потому что море слишком большая и открытая площадка для каких-то особо изощрённых планов и стратегий. Тогда как в военно-морских дуэлях большое значение имеет число. Число стволов».
Но если уж быть до конца честными, особого оптимизма Генри Рутвен Мур не испытывал, считая, что они зашли слишком далеко, в прямом смысле – слишком близко к границам входящих в подконтрольные зоны противника.
«Это сегодня погода ограничит или вовсе сведёт к минимуму возможности береговой авиации русских. А завтра? Сомнительное удовольствие добиться своего и потопить линкор „красных“ или даже чего-то больше, однако потеряв при этом какие-то свои корабли. На отходе. Какой уж тут престиж для Королевского флота».
И очень желал, во-первых, чтобы лётчики ничего не напутали и поражённым кораблём являлся именно линкор типа «Союз», самый сильный корабль в советской эскадре. Похожий линейный крейсер его не удовлетворял. Во-вторых…
«Чёрт бы с ним, с этим „Советским Союзом“, пусть уж утонет. Сам. А остальные полным ходом покинут место. Тогда и мы, уже будучи не в состоянии их догнать, доложив об этом „наверх“, с чистой совестью, наконец, повернём домой. Сколько можно…»
Похожими сомнениями с ним поделится и кэптен Томас Хэлси, командир флагманского линкора «Кинг Джордж», когда адмирал поднимется на мостик.
Поднимется внешне спокойным: решения приняты, распоряжения отданы, от командования одобрение получено. Да, «Малайя» и «Рамиллес» накладывали ограничения на всё соединение, тем не менее полноценные эскадренные восемнадцать держали. Времени, по расчёту штурмана, у них было предостаточно. Они успевали.
159
Midshipman – переводится, как мичман, в британском флоте звание соответствует младшему лейтенанту.