Хэлси ему попался на открытом мостике. Нахождение на этих продуваемых площадках, невзирая на время года и практически в любую погоду, если того требовала необходимость, сэр Генри считал тем, из чего и слагается британская морская традиция.
– Всегда удивлялся, как Фрэзер[160] даже в такой холод не изменял своей привычке не носить перчаток, – сам Мур, наскоро экипировавшись в непромокаемую ветровку, недолго поводит биноклем по горизонту, упрятав настывшие ладони под одежду.
Выдержав приличествующую паузу, спросит:
– И что скажете?
Кэптен, между прочим, дышащий сипящим через одну ноздрю насморком, ответит не сразу, осознавая, что вопрос не про перчатки.
– Сэр, каков бы ни был исход ночного боя, утром мы можем оказаться под ясным небом и авиацией русских. Со всеми вытекающими последствиями. Надеюсь, метеорологическое бюро флота не ошибается, и дурная погода продлится. Ещё что меня беспокоит, это топливо. Нелётная погода для нас – это хорошо, но если волнение усилится, как эсминцы смогут принять топливо на ходу?
Мур молчал ещё дольше. В официальном рапорте в адмиралтейство он достаточно подробно обрисовал положение вещей, обязательно указав на сомнительные стороны дела.
«Будем уходить самым экономичным. Да хоть дрейфовать. Под парусами», – ему захотелось выругаться.
Он в своей переписке с метрополией даже пошёл против правил, отправив личную шифровку Первому морскому лорду адмиралу Каннингэму, где уже в открытую выразил целесообразность прекращения операции и отвода соединения.
ABC[161] как опытный моряк и компетентный флотоводец должен был понять и принять его правоту. В то же время прекрасно сознавая, что руки у сэра Эндрю связаны прежде всего политическими приоритетами кабинета правительства и личными амбициями мистера Черчилля в особенности.
– Мы не можем отступить. И не вправе. И ничего не можем поделать против обстоятельств. От нас требуют победы, и наш долг…
Продолжать патетикой про долг Генри Мур не стал. Не перейдя и к конкретике. Внимание отвлёк идущий в полумиле на правом фланге эсминец, разрядивший «Хеджхог»[162]. Оба офицера разом подняли бинокли уже на вспучившие море серией глубинных бомб разрывы.
– Субмарина?! Узнайте, что сообщают с эсминца. Удалось ли её поразить?
Метнувшийся на ходовой мостик вахтенный матрос вернулся ни с чем:
– Сообщают, что, возможно, ложный контакт, сэр.
Эсминец на время задробил стрельбу, продолжая рыскать на месте, постепенно оттягиваясь за кормовые углы. Эскадра двигалась вперёд.
Сказать бы, «события к северо-востоку от Нордкапа ускорялись»… но для британцев, здесь и сейчас зависящих от максимальных ходовых качеств устаревших дредноутов, всё развивалось своим, казалось бы, неторопливым 18-узловым чередом. Быстрые самолёты сидели на палубах и в ангарах. Ветер в порывах и именно из-за этих непредсказуемых порывов достигал таких значений, при которых взлёт с авианосца ещё как-то допускался, посадка – никто бы не поручился за безаварийность. Пожалуй, лишь HMS Scourge, получив распоряжение флагмана, раскрутив турбины до полных тридцати шести, убежит вперёд, установив радиолокационный контакт с противником. И будет его поддерживать, до дальнейшего…
У адмиралов, кэптенов, лейтенант-коммандеров и прочих офицеров меньших званий достаточно было времени, чтобы обдумать, обсудить, снова поразмыслить, вырабатывая и вновь меняя тактические решения. В отличие от старика Генри Мýра, его штабные специалисты, по большей части относительно молодые люди, были настроены очень оптимистично и решительно, если не сказать задиристо. Дозорный эсминец периодически обновлял разведданные, советские корабли оставались в расчётном доступе, штурманские прокладки ориентировали выход на боевой контакт примерно к нолям[163] по местному. Они в полном праве могли уповать на успех: более вульгарные янки сказали бы «надерём им задницу», снобы англичане… возможно, «зададим им жару».
Казалось, теперь-то русским несдобровать. В очередной раз.
Никто из них и не предполагал, что на самом деле всё решится гораздо раньше, и события скорее агонизировали скорой развязкой. Весьма кардинальной.
Не «если бы»
Не меньше ихнего на открытом мостике наторчался командир крейсера «Москва» капитан 1-го ранга Скопин, отсюда, с его правого крыла, наблюдая за вынужденной реактивного Як-39 на идущий в стороне траверзом «Чапаев».
160
Адмирал Брюс Фрэзер. Генри Мур служил под его началом в северных операциях британского флота.
161
Прозвище адмирала Эндрю Каннингэма в Королевском флоте по заглавным буквам его полного имени – Andrew Browne Cunningham.