К данным косвенных источников Николай Герасимович отнёсся с некоторым недоверием, считая, что при необходимости британский флот смог бы обеспечить топливную логистику. Другое дело, и это мнение высказывалось большинством штабных специалистов: не станут англичане расширять операцию сверх пределов, прекрасно понимая все риски пребывания в виду вражеских берегов, где противник может в полной мере использовать преимущества близости своих баз. Тем более что эскадре Левченко там и действительно осталось пройти каких-то 250 миль. И пусть береговая авиация из-за погоды уже не сможет их полноценно прикрыть, но ведь и английская палубная тоже выпадает.
Ответственные офицеры службы береговых аэродромов в полках ВВС Северного флота скептически взирали на затягивающие небо дождливые тучи, обещавшие в довесок ещё и обледенение на эшелонах. Констатируя:
– Определённо нелётная. Только гробиться. Море холодное, прыгай, не прыгай, считай всё одно – хана. А моряки, – рассуждали не моряки, лётчики, – это их флотские дела. Их там и подлодки вышли прикрыть. Там и целый линкор «Архангельск» с эскортом выдвинулся. Сами справятся.
Ситуация, когда линейный корабль Владычицы морей обратит свои орудия против бывших хозяев, почему-то настырно оставалась на слуху. В целом, наверное, объяснимо. Если те же встречные бои «Шерман» на «Шерман»[167], как и стычки ленд-лизовских краснозвёздных «Спитфайров» с однотипными истребителями с опознавательными знаками страны-производителя ничего похожего не вызывали, то дредноут очевидно слишком большая железяка – 30 тысяч тонн монолитного металла на плаву, – чтобы не обращать на себя внимание. Даже в удалённом представлении. Да и орудия на нём немалые.
Сталин и тот поддастся настроениям, усмехнётся в усы:
– Передали на свою голову, – бросив тигриным прищуром наркому: – Но наш-то лучше.
О скверном состоянии «Советского Союза» докладывать Верховному Кузнецов не спешил. Немного самонадеянно, зная, как опасно скрывать от Хозяина факты. Но как профессиональный моряк Николай Герасимович не верил, что пара торпед способна остановить корабль водоизмещением 60 тысяч тонн. Во всяком случае, надолго.
«Получил контузию, оправится», – рассуждал адмирал флота.
Верил в это и Левченко. Тем более ему пообещали с машинного, что дадут…
Пока же линкор пытался тянуть «Кронштадт».
Для моряков боцкоманд это было сплошное мучение, усугублявшееся неудачами. Дважды на борт «Советского Союза» подавали лини, чтобы завести двухдюймовые буксировочные концы, и оба раза они обрывались, тяжёлую тушу линкора упрямо ставило лагом. «Кронштадту», кораблю весом в 35 тысяч тонн, длиной 250 метров, далеко не виртуозу для таких дел, удерживаясь подле дрейфующего флагмана на минимальных ходах, самому приходилось непросто – управлялся с трудом.
На третьей тягомотной попытке «Союз» всё же заворочался сам, пустив ды́ма, забурлив из-под кормы. Двинув. Тяжело. Не торопясь.
Непропорциональные решения
В разгар всех перипетий решилась проблема ходовой части «Кондора». На мостик с «низов» позвонил командир БЧ-5, обрадовав:
– Правую турбину. Запустим. Опробуем. Пойдёт дело – хорошо. Заглушим, ещё раз проверю по валолинии, нет ли разноса. Будет в смене режимов нормально, значит, ещё побегаем.
Кавторанг излагал подчёркнуто рублено, обрезая все потуги расспросить, что там да как. Скопин и не настаивал. Главное, чтоб заработало, а всё остальное после, письменным отчётом.
– Добро, Сергей Юрьевич.
– Тогда даём. Помалу.
Команды на прогон правого эшелона на пост дистанционного управления ходового мостика поступали сразу. Машинный телеграф отзвякивал, сменяясь с «малого» на «средний». Крейсер понемногу набирал. Процесс, понятное дело, растянулся, но в итоге кратковременно, но догнали близко к максимальным оборотам, и там, внизу, прекратив подачу на ГТЗА, взяли паузу. Проверять.
Позвонит он уже спустя час с лишним, подтвердив:
– Ещё побегаем.
– Теперь и убежать сможем. До Колы.
Скопин ответил понимающим взглядом, с командиром штурманской БЧ они как-то сразу нашли общий язык.
За то время, пока гоняли свою коробочку, вводя в режим правую энергетическую линию, ребята с «Чапаева» доложили: «Як-39 готов, и если что, то в любой момент…» Однако Осадченко категорически возражал, дескать, полётную палубу ещё даже полностью не восстановили, чтобы снова пожечь. Левченко безоговорочно поддержал запрет.
Тут всё было понятно. Как и предвиделось. СВВП предстояло посидеть в гостях, и как бы уже не до самого бéрега. До Колы. Соответственно, разделять авиатехников и их подопечную реактивную машину тоже как бы было не с руки. А там и вертолёт так же задерживался на палубе авианосца. Лётчиков и остальных, типа, повели «кормить и привечать».
167
Средний танк M4 Sherman американского производства, поставляемый по ленд-лизу и в СССР, и в Великобританию, разумеется, широко используемый и армией США на европейских полях второго фронта.