– Что ж, тогда в ЭМ придётся положить пару ЗУР.
При всём желании выглядеть спокойным не получилось просто в силу роста напряжения и концентрации на стадии выхода к рубежу удара.
По заверениям штурмана они уже были в пределах двадцати семи миль (50 км) от своей цели… быстро сокращая, с учётом набранного полного хода. То есть практически уже прошли ту условную линию радиогоризонта. Ещё чуть больше десятка миль, и включением РЛС они себя обозначат и, вероятнее всего, будут запеленгованы.
Штурман, распластавшись над картой, водя линейкой и карандашом, скоро сообщит о прохождении контрольного узла:
– Пора! По расчёту они у нас справа по носу.
Скопин не стал переспрашивать, сомневаться или уточнять. Только взглянул…
– Я уверен, – капитан-лейтенант был категоричен. – Крайним случаем, если не дотянем милю-две – покроем, пока БИУС выдаст решение. Оказаться слишком близко тоже бы не хотелось.
Командир коротко кивнул ожидающему у аппарата внутренней связи офицеру, тот быстро проговорил в трубку распоряжение.
Пост РЛС подал «высокое» на антенны.
Разобрались походя и быстро, установив множественные надводные контакты на среднем удалении 23 километра.
– Цели в зоне пуска!
Потратили секунды на вычленение из десятка вспыхнувших на экране РЛС засветок три самых жирных. Возможно, что и створившихся, сливавшихся с какими-то кораблями, оказавшимися на директрисе. Эти неясности решило измерение доплеровского приращения частоты.
Штурман отметит, что немного промахнулся, проскочив на контркурсах, оправдывая это тем, что британцы поднажали.
– Цели в параметрах. Выбор целей!
– На лаге – 22! – допустимая скорость хода при пусках ракет.
– Стрельба на правый траверз противолодочным комплексом «Вихрь» по надводной морской цели на предельной дистанции!
Всё происходило автоматизированно, данные с РЛС поступили на центральный прибор управления стрельбой: вычислительная машина приставки «Тифон» определяла оптимальный алгоритм поражения цели, учитывая параметры бортовой и килевой качки, курс и скорость корабля, сориентировав пусковую установку по азимуту и углу места, произведя предустановку глубины подрыва ракеты.
– Есть решение!
– Пуск.
Сошла!
Проводив взглядом уходящий по касательной огненный факел, убедившись – всё без сбоев, Скопин приказал:
– Всё! Лево на борт. Уходим. В темпе!
Вслушиваясь – докатится ли до них звук ядерного взрыва?
Нет?..
Сильный амплитудный всплеск с последующими колебаниями зафиксировали на своих приборах акустики.
Стало быть, рвануло.
За ними, по всей видимости, так никто и не погнался.
Когда заканчивается стратегия
Сказать бы, что командующий британским соединением адмирал Мур, как одна из ключевых фигур развернувшихся событий, лично и воочию увидел прилёт… Нет.
Сэр Генри сидел в салоне в окружении штабных офицеров, разбираясь с текущими вопросами, которые, в общем-то, могли и подождать, поскольку хватало неотложных.
– И действительно, – брюзжал вслух адмирал, не обращаясь к кому-то конкретно, – с чего бы ему так настаивать?
Речь шла о всплывших новых подробностях в докладах палубных лётчиков. Контр-адмирал Вайен, ссылаясь на ограничения радиосвязи, предлагал даже выслать эсминец с пакетом письменных рапортов лётных экипажей, а также проявленную киноплёнку – передать прямо на борт флагмана.
Командующий полагал подобную суету излишней. Ранее он уже ознакомился с первичным отчётом контр-адмирала, где по свидетельству одних пилотов что-то якобы очень сильное взорвалось в воздухе, повредив множество самолётов, другие же заявляли лишь о необычном атмосферном явлении[170].
– Не понимаю, чего он с ними носится?! Отправьте Вайену квитанцией: не надо эсминцем. Подождёт до берега. Там и разберёмся.
Недолюбливая и не очень доверяя сообщениям авиаторов, Генри Мур между тем понимал, что последняя, и, главное, визуально-наглядная информация о кораблях противника, их состоянии, включая другие оценки, сейчас могла быть представлена только лётчиками палубной авиации.
– Что тут ещё? Гидроавианосец? Большие антенны? Так вот где кроется объяснение прекрасному радарному обеспечению советской эскадры.
– Объяснения мы получим, когда утопим их линкор, сэр. Взяв пленных, сэр. Желательно компетентных, из офицерского состава.
Командующий несколько удивлённо воззрился на запальчивого тридцатилетнего капитан-лейтенанта:
170
И наверное, неудивительно. Те из лётчиков, кто мог бы описать мощный взрыв в воздухе, либо не пережили его, либо были мгновенно ослеплены. Те же, кого миновало, наблюдали уже остаточные явления: клубящееся облако, что-то похожее на атмосферный вихрь закрутившегося смерча с очень характерным всасывающим из моря отростком.