– Бога ради, Джон…
Снисходительно позавидовав: «Вот она, молодость». На лицах большинства штабных офицеров читалось предвкушение. Люди рвались в бой.
«Предвкушение, – мысленно передразнил себя же Генри Мур, – годно ли подобное эмоционально окрашенное словцо нам – военным, морякам Королевского флота, коим в своих формулировках дóлжно оперировать больше конкретикой глаголов и объективностью существительных».
Отвлёкшись на своё, он краем уха всё же слушал, о чем говорят офицеры.
Станут ли русские осуществлять попытку воздушного налёта базовой авиацией в сложившихся погодных условиях? Если отбросить неизбежные навигационные издержки и потери, задача, используй противник береговые радиоэлектронные средства пеленгации, а также самолёты с поисковыми радарами, представлялась вполне посильной. Именно поэтому приказ о радиомолчании по британской эскадре по-прежнему сохранялся, радиолокационные станции оставались в пассивном режиме – не следует давать врагу лишние возможности их обнаружить.
«Но о том, что Королевский флот ещё тут, и всё ещё не закончено, они должны догадываться. Высланный на слежку эсминец Scourge наверняка не остался незамеченным и должен навести на правильные мысли. Возможно, поэтому один из кораблей советской эскадры, по сообщению, ушёл. Полагаю, вывели из-под угрозы бесполезный сейчас авианосец», – успел подумать Мур…
Он его услышал!
Глухой своей объёмной мощностью громовой удар! Он смазывался характерным для всех подводных взрывов клёкотом кипящей воды и взбитой пены, только, наверное, в сотни раз сильнее, набирая пиковой экспонентой децибелы, проникая через толстые металлические стены корабля, наглухо задраенные переборки и иллюминаторы.
Сквозь рёв прорвался голос кого-то из офицеров, первым прильнувшего к иллюминатору.
– Сэр!!!
Он бы проявил сдержанность, но что-то подсказывало – случилось нечто! Вскочив с кресла, командующий почти отпихнул подчинённого, выглянув…
Адмиральский салон располагался в корме главной палубы по правому борту – отсюда и прямой вид: свинцово-зеленоватая гребёнка волн на сотни ярдов, не близко… и вдруг вертикальная стена! Белая! Как будто… нет, не Баренц, а сам Ледовитый океан вздыбил паковый пласт, закрыв полнеба. Догадываясь: белое – это пена, поднятая настолько мощным подводным взрывом, что она заполонила весь вид, выпадая верхушкой из угла обзора. Сэр Генри пригнулся, прильнув к иллюминатору, ошалело заглядывая – насколько, чёрт возьми, высоко?
На них уже набегала волна…
За время, проведённое на больших линкорах, начинаешь привыкать к их непоколебимости, к тому, что корабль подобного тоннажа и веса трудно стронуть с остойчивости даже в сильный шторм.
В следующий миг водяной вал дошёл, ударив!
Мур отпрянул! Иллюминаторы выдержали, мокро не стало.
227-метровое тело «Кинг-Джорджа» качнулось, содрогнувшись. После первого хлёсткого напора брызг накатившая волна неожиданно текуче подхватила корабль от кормы – палуба подалась вверх, подгибая людей в коленях, сопутствующий крен с перекосом на дифферент потащил всех в сторону, валя тех, кто успел неосмотрительно вскочить. Помещение салона, помимо всего прочего, сотрясало мелкой дрожью, что-то загремело, с сервисного столика посыпались чашки и тарелки, со стены упала картина «Трафальгар», пробивались чьи-то возгласы и крики. Со стоном, разбив голову, сползал кровавым следом по переборке капитан-лейтенант…
Водяной накат поднял их до пика, а затем корабль неожиданно резко пошёл вниз, окончательно дезориентированным вестибуляром дав ощутить все моменты невесомости, когда твердь под тобой проваливается, и сердце ухает в пятки.
Теряя самоконтроль и когнитивную ориентацию, распластавшийся на мягком ковре адмирал всё ещё пытался поймать в «экране наружу» – иллюминаторе скачущую картину взбесившейся реальности: глаза видели, тело ощущало… разум не верил. Ему вдруг показалось, что это не он лежит, это линкор опрокинулся на бок!
Популярные и близкие ли к официальным источники, освещающие номенклатуру и боевые характеристики советских вооружений, указывают, что при пусках РПК‐1 «Вихрь» на максимальную дальность, КВО (коэффициент вероятного отклонения) ракеты мог доходить до 1200 м. Столь большая погрешность объяснялась тем, что полёт совершался по баллистической траектории неуправляемым методом[171]. Суровые советские адмиралы, не склонные считать вероятности, в итоге заменили все неядерные боевые головки на специальные, чтобы бить наверняка.
171
Опыт применения комплекса во время морских учений порой показывал поразительные результаты, в книге А. Лубянова «Противолодочный крейсер „Ленинград“» упоминается стрельба «Вихрем» на полигоне в Чёрном море по маневрирующей на глубине 60 метров подлодке. Ракета пролетела 19,5 километра, попав ей прямиком в корму.