Соединение к тому времени пройдёт уже десятки миль обратным маршрутом.
Первый морской лорд адмирал Каннингем отдавал себе отчёт, во что выльется провальная неудача флота.
«Мур отвечает перед адмиралтейством, адмиралтейство перед премьер-министром Черчиллем. Черчилль перед нацией…»
Каннингем, сам неоднократно повторявший: «Флоту на постройку нового корабля требуется три года и… 300 лет, чтобы создать новую традицию», – сейчас, в сложившихся обстоятельствах, если верить всему тому, о чём докладывал адмирал Мур с места событий, не видел позитивных не то чтобы решений, возможностей!
Черчилль же был взбешён. Всем! Военным поражением, тем, что его поставили в известность, когда все приказы на сворачивание операции и отвод сил уже были отданы. В конце концов тем, что ему пришлось подняться в столь ранний, неурочный для него час. И даже тогда бы он, возможно, отписался дистанционно: гневными директивами, или выразив своё крайнее неудовольствие в телефонном разговоре. Если бы у него не лежали на столе доставленные курьером данные с моря по докладу проштрафившегося адмирала с указанием на один чрезвычайный факт.
Что должны были подумать в штабе флота изначально, когда в своём предварительном сообщении Мур доложил лишь о том, что вынужден повернуть обратно, выставив счёт новых потерь? Исходя из позиционной логики (не на пустом же месте), напрашивалось самое очевидное: противник – русские – в полной мере воспользовался преимуществом близости своих баз, отработав воздушным налётом береговой авиации, или же результативной торпедной атакой советской «волчьей стаи». Не исключив комбинированные действия с участием и надводных кораблей.
Командующий британским экспедиционным соединением адмирал Генри Рутвен Мур второй очередью утверждал и категорично настаивал: удар был один. Удар был невероятной мощи! Описуя исходящие из визуальной оценки его параметры. И последствия.
Столь гигантскую оценку – мощный взрыв той высоты и объёма, каким его нарисовал в своём докладе сэр Генри, – в адмиралтействе сочли ошибочным перебором. Потому что не поддавалось разумению. Потому что по факту этому попросту не имелось известных аналогов. Несомненно, среди штабных офицеров рождали вопросы и идеи, какой бы всплеск воды вызвала, например, сброшенная в море британская пятитонная «Толлбой»? Или ещё более мощная Grand Slam[177]? Одна из высказанных оригинальных версий, вполне имевшая право на жизнь, что это и вовсе была начинённая взрывчаткой советская субмарина-смертник, незаметно проникшая в ордер. Мало кто, если вообще никто даже из высшего командного звена военно-морского флота Великобритании имел доступ к секретной информации по проекту «Манхэттен». Осуществлявшемуся где-то там на другом континенте через Атлантику.
Глава правительства Уинстон Черчилль был в курсе. О концепции сверхбомбы. Для него мрачная загадка боя – что применили русские? – была в какой-то мере допустимой образной догадкой (в теоретических суждениях ведущих разработку учёных). И всё равно, не имея представления об эквивалентах, скорей, словесной абстракцией. Наверное, это надо было увидеть, чтобы понять масштаб.
Вместе с тем факты говорили о какой-то неоднозначности, и чтобы делать хоть какие-либо выводы, надо было получить больше этих фактов.
Мастистая фигура премьер-министра объявится в адмиралтействе.
– Сделали всё что могли, – твёрдым голосом далеко не подытожит Каннингем, когда они останутся одни в кабинете.
– Всё, что сочли необходимым, но не все что могли. И не всё, что были обязаны, – получив то, зачем пришёл – информацию, более детальную и полную, Черчилль сидел, давя тяжёлым неизменно мрачным из-за обрюзглости лица взглядом, – два линкора. И что с того, что уже старых? Нам придётся признать потерю кораблей. В официальном коммюнике. Придётся…
Сэр Уинстон достанет сигару, не найдя на столе начальника военно-морского штаба необходимых приборов – гильотину, пепельницу, – обойдётся подручным, задымит, будто подобрев:
– Придётся эту плохую весть зарыть чередой хороших.
– А у нас есть хорошие? – Каннингем бросит короткий взгляд: судя по плотно сжатым губам политика – с хорошими новостями не особо.
– …Удовлетворившись тем, что русские ещё не скоро будут способны вывести свою тяжёлую эскадру в море, – доведёт тот мысль.
Адмирал лишь пожмёт плечами, произнеся про себя: «Советский флот при нынешних обстоятельствах в любом случае не сможет противостоять британскому и уж тем более бесспорно доминирующему сейчас американскому».