– Я шесть-три, я шесть-три. Гринберг. Подбит. Подбит. Машине швах. Буду прыгать, – голос капитана из шестой разведывательной звучал убийственно спокойно для данной ситуации, показалось, даже будто немного с горькой усмешкой: – Мужики, пусть не забудут меня подобрать. Всё…
Вот и сейчас, буквально боковым зрением поймав, – наш, с обтрёпанной обшивкой крыла и наполовину вывалившейся из ниши стойкой шасси (разбитый фиксатор стойки или ещё какая напасть). Управлять самолётом в таком состоянии та ещё задача, однако тот настырно лез в драку.
Бортовой номер? – похоже, комэска «второй». Точно он.
Командир 2-й эскадрильи Александр Покрышкин[55] боролся за жизнь. Ныло простреленное плечо – мелкая винтовочного 7,7-мм калибра пуля от «Барракуды» прошла скользя, но кровь липла по всему рукаву, крутить головой вправо стало невыносимо больно. Оттуда, справа, его и подловили – пулевой барабанный грохот, в плоскости дыра, ширясь… А вскоре крыло, захлопав трепещущим от набегающего потока куском дюраля, надломилось, отрываясь с мясом по замкам складывающейся консоли. Самолёт завертело.
Уже почти с потерей ориентации в этом неуправляемом кубаре, руки тридцатиоднолетнего трижды Героя[56] неподконтрольно и лихорадочно дёргали, хватали то, что поможет продержаться какое-то время на воде до обещанной помощи, выбрасываясь наружу из падающей машины.
Подробный анализ и оценка будут проведены позже, в разборах на земле, как говорится. По окончании. По возращению. Коль живы будем…
Однако уже сейчас, наглядно сравнивая английских палубников с недавними американцами с «Беннингтона», полковник Покрышев ставил ожесточённость и загруженность воздушного боя в наивысшую категорию.
Американцы запомнились тем, что едва уяснив – сесть на спину «Яку» более чем непросто, пробовали практиковать стрельбу с упреждением на пересекающихся курсах. Разумеется, и здесь не добившись ничего положительного – вести огонь в траверз требует точной оценки курса, скорости вражеского самолёта, как и дистанции до него. Незначительное смещение или незаметное скольжение уводит директрису очередей мимо.
В общем, не на дураков нарвались!
Английские пилоты работали, скорей, системно, в классических парадигмах истребительных дуэлей, где требовалось лишь мастерство и соблюдение определённых правил – непременно зайти в мёртвую зону неприятеля, со стороны хвоста, согласовать скорости, и тогда можно бить с большой долей уверенности, что не промахнёшься. При этом само собой допускалась отработка по цели под углом сверху, снизу, сбоку, чтобы увеличить проекцию мишени и повысить вероятность поражения.
Пожалуй, несколько неожиданными стали выходы британцев в лобовую атаку, по крайней мере, лично для Покрышева, уже трижды вынужденного уклоняться от сомнительного по исходу поединка.
Лобовая атака – одна из самых противоречивых позиций, можно сказать, она малорациональна. Те же эксперты люфтваффе неспроста и не обязательно из-за трусости их старательно избегали. Скорости на встречном сближении плюсуются, доходя до невообразимых моментов реакции, и времени на концентрацию и идеальное прицеливание практически нет. Абрис самолёта в лицо минимален, по большому счёту довольно низка и плотность огня, даже если создавать огневую завесу, неоправданным бесперебойником расходуя боезапас.
Однако против таких бойцов, как «Сифайры» с четырьмя 20-мм пушками или «Корсары» с шестью крупнокалиберными «браунингами», несущие максимум три ствола «яки», при сопоставимой, в принципе, скорострельности вооружения давали, несомненно, меньший вес секундного залпа. Возможно, именно на этом строили свои расчёты американские авианосные лётчики, когда выходили на встречные атакующие курсы. У них здесь явно проглядывались некие тактические заготовки, выстраданные в воздушных драках с японцами.
А вот англичане, похоже, лезли в рисковую драку от упрямства, спонтанно, в пылу схватки, точно забыв о рациональности и самосохранении.
– Куда ж ты прёшь, куда ты прёшь, стервец?! – Силуэт впереди нарисовался слишком неожиданно и уже слишком близко, чтобы успеть пресечь фатальное обострение простым отворотом – тот палил из всех стволов. На рёбрах плоскостей за изломом крыла обратной чайки, там, где размещались пулемёты, пульсировало беспрестанными вспышками, струящиеся нити очередей проносились выше, в стороне, рядом, разбиваясь на стремительные сиюминутные росчерки.
– В белый свет, сука, как в копеечку, – промычал сквозь сжатые зубы Покрышев, сосредоточенно занятый маневрированием, старательно отточенными движениями элементов управления вводя машину в раскачку, скольжением сбивая прицел. В той плотности огня, которой его перчил англичанин, резкий отворот был чреват – манёвр увеличит профиль машины, превращая её в более объёмную мишень.
55
Наверное, один из самых известных и легендарных советских асов времён Второй мировой, а по‐нашему – Великой Отечественной войны.