«Пофорсажил парень. Но тут уж как есть, ВэКа[61] всегда был горазд масло жрать. Другое дело, как у него с боеприпасами?»
В интенсивности схватки, заведомо скоротечной, но жёсткой до предела, проблема растраченных боекомплектов начинала проявляться у обеих сторон. Британские пилоты, опустошив боезапас, просто выходили из боя, возвращаясь на авианосцы – изображать из себя бойца на безоружном самолёте было по меньшей мере неразумно. В конце концов, не на таран же идти. Те уж совсем отчаянные головы, которые выскакивали в лобовые атаки, о чём-то подобном с более чем вероятным фатальным результатом, разумеется, не помышляли, действуя скорей на адреналине.
Советским лётчикам деваться было некуда, «Чапай» сейчас их вряд ли смог бы принять – куда ему покидать оборонительный ордер, разворачиваясь на ветер. Оставалось кружить в воздухе, создавая массовку, и в любом случае не оставаясь в стороне, особенно когда ситуация требует.
…Он уже перекрутил этого «Сифайра», загнав в рамку, вдавив гашетки. Оружие молчало! Враг, воспользовавшись, выскользнул, а он, смы́кая рукоятками пневмомеханики, остервенело щёлкал тумблерами перезарядки. И не добившись реакции, побросал машину в пилотаж с перегрузками в надежде передёрнуть затворы.
Пока, наконец, не сообразил, что пуст. Патроны кончились!
Команда в эфире: «…всем, кто видит – на торпедоносцы!», – а у него всё тот же «Сифайр», и уже, сволотá (пока он тут крутил), на огневой позиции, пикируя сверху на ребят, занятых «Эвенджерами».
Тогда он рискнёт тараном – наперерез… сшибить!
Сообразил ли англичанин о проблемах вдруг переставшего стрелять русского, но принял вызов, развернувшись в лобовую, рассчитывая сбить того раньше, чем…
Удар!.. – в щепки – обломки… кувыркающиеся машины: отважный «Сифайр» в ошмётках плоскости, отважный «Як» с разбитой консолью крыла.
Сыпались вниз, разваливаясь на куски и…
Вдруг парашют! Один! И понять, кто – наш ли? Англичанин? Не понять. А коли наш – Лавриненков[62] из «четвёртой» – то наверняка выбросило из кабины без дополнительного снаряжения в одном лишь спасательном жилете.
Белоснежный купол сминаемой ватой осел в воду. Запомнить бы место – указать поисковикам, да как тут запомнишь.
…хотя здесь уж совсем недалеко до эскадры.
– Так не пойдёт! – их с ведомым грамотная атака с носовых курсовых углов со скорым уходом в вираж, чтобы инерцией не влететь в оборонительные секторá не менее грамотного строя англичан… На крутом развороте они оглянулись на результат: обе обстрелянные головные машины продолжали идти, и хоть бы хны. Лишь за одной как будто потащился сизый малозаметный шлейф.
– Нет, так не пойдёт, – повторил вслух полковник, закусывая губу. Подобным образом, дистанцируясь накоротке, трепать сплотившиеся «Эвенджеры» можно было до усрачки!
В эфире снова прорéзался Кожедуб – немного растянуто, как это бывает на вираже с перегрузкой, но довольным голосом счёл нужным сообщить:
– Одного у них минусуем, командир. Дожал я подбитого. И ещё одного мои орлы, считай, уделали – коптит, отстаёт, не протянет.
Покрышев минусовал…
Всё равно выходило более десятка ударных самолётов, да ещё не растерявших командной слаженности, фактически уже выходящих на боевой курс. Аккуратно выкусывать из ордера отстающих подранков… на такую роскошь у них уже не оставалось времени. Тактика, взятая советскими асами против истребителей эскорта и тех, кого англичане для себя назвали «свободными охотниками», – бей, кто подвернётся, кого придётся, не подставляясь под ответное, – против тяжеловесного строя торпедоносцев была несостоятельна. С этими надо было разобраться во что бы то ни стало! Во что бы то ни стало за те оставшиеся семь-десять минут, в течение которых выжимающие 350–380 км/ч TBF Grumman преодолеют три десятка миль до рубежа сброса торпед.
Командир авиагруппы «Чапаева» повторил свой предыдущий приказ. В этот раз в эфире уже прозвучало то самое «Любой ценой!»
Они атаковали их с разных направлений, попеременно, разом, роя́сь на виражах в повторных заходах – с задачей развалить эту чёртову фалангу. В конечном счёте никто не спорит – цели трудные, опасные, но поодиночке не притязающие на равенство. Тем более на неуязвимость.
На истребителей работали скорость, резкое маневрирование, пушки…
«Эвенджеры», защищавшие свои экипажи полудюймовыми бронестёклами и бронеплитами, огрызались умело – простое и надёжное управление стрелковой башенки с крупнокалиберным M2 Browning, снабжённой сервоприводом, не оставляло желать лучшего.
61
ВК – здесь имеется в виду всё тот же авиационный поршневой двигатель конструкции В. Я. Климова.