Теряя лидирующие машины, ведомые торпедоносцы заметались, становясь уязвимыми. Попавший под обстрел командирский «Грумман» протянул недолго и выбыл из игры. Все видели, как экипаж боролся за высоту и скорость, неумолимо снижаясь к воде… их судьба не вызывала сомнений. Эстафету старшего – постоянно вызывать по радио истребительное подкрепление – перехватил кто-то другой. С тем же, впрочем, результатом. Перекличками в эфире пилоты силились собраться, снова сбиваясь в Vic‐тройки, с невозможностью эшелонирования рядясь к ведущему звену уступом слева, справа, позади, стараясь тем самым вновь сколотить оборонительную коробку с оптимальными секторами для стрелковых точек.
Неожиданно для себя Билл Кóстер обнаружил, что возглавляемый им полуфлайт оказался лидирующим. Не задумываясь, суб-лейтенант взял общее командование на себя.
– Гиббс? – сидящий позади него в кабине штурман-бомбардир всё это время не издал практически ни звука, и Кóстер хотел убедиться, что с ним всё нормально.
– Я здесь, сэр.
– Курс?
– Идём правильно, погрешность не более трёх-пяти градусов, при всём желании далеко уклониться сменой курса эскадра «красных» не могла. Билл, – голос штурмана дрогнул, – доведи нас до этих чёртовых русских. Мы слишком многое вложили и слишком многих уже потеряли. Позади там совсем паршиво. Искупить такое – только торпеду в брюхо линкору. Не меньше. А лучше бы их всех…
Лейтенант не ответил, всё его внимание концентрировалось на стрéлке компаса и на линии горизонта обзором по курсу, где вот-вот должны были показаться их главные цели – корабли. Сейчас ему было не до того, чтобы оглядываться по сторонам, а всё, что происходило в уязвимой задней полусфере, очень эмоционально передавал бортовой стрелóк, держащий гарнитуру связи в постоянном рабочем режиме.
Его перемежающиеся с «ду-ду-ду» пулемёта ругательства (что-то из серии «получите, краснозвёздные ублюдки»), какие-то мычания и торжествующие возгласы, когда кому-то, видимо, удавалось зацепить противника, несомненно, засоряли эфир, однако Кóстер и не помышлял приструнить молодого и чересчур говорливого старшину 2‐го класса – «поумолкни!» В конце концов, тот делал своё дело, от него и от других третьих номеров сейчас зависело, смогут ли они отбиться и выйти на рубеж атаки.
– Сэр! Бандит с вертикали, левый фланг! На нас…
Отдача стрельбы «Браунинга» передалась вибрацией на корпус самолёта… как вдруг встряхнуло уже нешуточно – прочертивший их курс поток трассирующих светлячков забарабанил по плоскости, проходя вплотную и вдоль фюзеляжа к хвосту.
Рука поневоле и инстинктивно дёрнулась, уводя машину из полосы огня. Вновь остро испытывая это проклятое ощущение собственной неповоротливости и уязвимости, когда в тебя летит, летит, ты чуть берёшь влево, вправо, надеясь, что минует… Минует ли?
Они были очень скованы в манёвре, следуя в тесном строю, не имея эшелона. Забирать выше – потерять скорость и отбиться от стада. Ниже? Ниже почти некуда, тут лишь плюс, что так хотя бы обезопасились от атак снизу. Крайние и замыкающие в звеньях, которым доставалось в любом случае в первоочерёде, напряжённо выписывали более размашистые горизонтальные змейки – единственная возможность уклониться.
Суб-лейтенант бросил взгляд на приборы. Дрожащие стрéлки – масло, температура, высота (на альтиметре всё те же 1000 футов[66]). Проверяя информативность органов управления, чувствуя – что-то изменилось, пока не соображая, запросил – куда?
– Куда нас? Какие повреждения?
– Хвостовая часть. Разбит правый стабилизатор руля высоты.
– А-а-а, да, – двинул ручку вперёд-назад, пробуя самолёт управлением по тангажу, констатируя: – Уже понял… терпимо… справимся.
– Внимание! Левый траверз. Корабль! Одиночка! – экстренно вклинился штурман.
Стянув на лоб очки, Кóстер вскинул бинокль в указанном направлении, не сразу, но узрел на горизонте серый силуэт.
– Не пойму, это…
– Похоже на авианосец, сэр, какой-то он…
Штурман не договорил, видимо, сомневаясь, но лейтенанту было достаточно лишь разглядеть выраженно гладкую палубу, а какие-то странности в общей конфигурации обнаруженного корабля его не смутили и не заинтересовали. Сейчас перед ним встал выбор – перенаправить уцелевшие «Эвенджеры» на подвернувшийся, вероятно, отбившийся от эскадры авианосец или продолжать идти прежним курсом в поисках линкоров.
Взваленное на себя командование – возглавить эскадрилью – потребовало соответствующей ответственности. Одиночный корабль очень заманчиво прорисóвывался в доступной близости. Поверни они, им потребовались бы буквально минуты, чтобы выйти на нужную дистанцию, нацелиться, сбросить груз… и всё закончится, и можно будет уносить ноги. Надеясь, что опорожнившиеся и уже не несущие угрозу торпедоносцы для русских будут неинтересны, чтобы атаковать их вдогонку.