Четыре, выстроившихся неправильным ромбом, торпедоносца. Наверное, каждый из сидящих внутри людей понимал, что их атака – это атака уже практически обречённых. С сомнительными результатами. Но никто – к чести – не отвернул, не развалил и без того раздёрганное оскудевшее построение, наверное, уже приняв данность того, что уцелеть им в этой бойне не удастся. Их тащила вперёд инерция уже не долга… упрямства – или всё попросту окажется напрасным! Они уже переступили ту черту, за которой не осталось страха, и готовы были внести эту жертву, тщась оскудевшей надеждой. Надеждой выжить. Несмотря ни на что.
От кораблей их отделяли уже считаные мили. Дожать последние сотни ярдов дистанции, когда штурман-бомбардир (наступит его время) проведёт расчёт параметров сброса, уже не особо притязая к ограничениям по высоте и скорости, откроются створки в брюхе фюзеляжа и торпеда скользнёт в воду.
Еще одна не имеющая стройной очерёдности атака истребителей. Два слева… по ним уже строчили взахлёб, в упреждение, вытягивая две трассирующие гирлянды.
Третий выкручивал нисходящий вираж, заходя с курсового угла. Доведя разворот, лётчик, видимо, допустил ошибку, оказываясь ниже, в лобовой проекции.
Биллу Кóстеру (он не мог не воспользоваться моментом) нужно было лишь немного поднять нос своего самолёта и вдавить гашетки курсовых «браунингов».
Ловя взглядом летящие, казалось, прямо в лицо сверкающие точки, русский тоже затрепетал огоньками синхронных пулемёто-пушек в носу. Суб-лейтенант не дрогнул, лишь вжался ниже в кресле, удерживая угол кабрирования, не отпуская гашетки.
Попал?..
Покрышев атаковал с пикирования, развернувшись по курсу англичан. Они шли встречно, быстро приближаясь. Три машины. И ещё одна, начавшая оттягиваться назад – её, отставшую, вне сомнения заклюют… жить ей минута-две, не более.
Совсем уж стелющиеся над водой «Эвенджеры» как объекты атаки доставляли крайние неудобства и предсказуемые сложности. А он чуть перетянул ручку на себя, придержав газ – самолёт отреагировал неустойчивой раскачкой с крыла на крыло. Поспешил выправить машину элеронами, но вот падла! – истребитель просел, оказавшись не намного выше эшелона противника. Чем это могло грозить, полковник знал, однако продолжил идти на сближение. Пальцы, лежащие на кнопке пулемётов и гашетке ШВАК, сжались, «Як» затрясся отдачей, вновь пускаясь в раскачку, и уходящие к цели ярко-красные точки из УБСов, перехлёстываясь с тающими дымными снарядными следами, легли не ахти как прицельно.
Зато головной англичанин не упустил своей возможности ответить, открыв огонь из крыльевых пулемётов.
Попадание и удар крупнокалиберной пули (а может, двух-трёх) куда-то в капот двигателя показался неожиданно ощутимым даже на фоне собственной пальбы. Самолёт словно споткнулся на кочке, двигатель завибрировал, заметно уронив обороты, да так, что Покрышева аж подало вперёд на ремнях.
Резким отворотом он отвалил в сторону. Замечая, что воющий с каким-то новым заунывным звуком мотор запарѝл, теряя мощность. Давление в системе упало. Полковник выкрутил штурвал управления заслонками маслорадиатора – продлить агонию… так или иначе, уже не ожидая ничего хорошего. Стрелка температуры легла почти на максимум.
– Кранты движку! – возроптал в досаде, не заметив, что ругается вслух, возможно, в эфир. Сейчас, пытаясь удержать машину в воздухе хотя бы на горизонтали, не рискуя даже на разворот к кораблям – крен мог попросту свалить его в штопор, ударив об воду, костей не соберёшь, он не нашёл ничего лучшего, как костерить вышестоящих, тех деятелей, кто там решает или продвигает свои интересы и своё КБ[70].
«Ну почему было не сделать палубником Ла-7 с двиглом воздушного охлаждения, который вот в таких случаях наверняка бы ещё крутил и крутил?»
Ему даже пришла провокационная мысль:
«А то и вовсе не мудрили б, а выписали по ленд-лизу „Хеллкеты“. Даром, что ли, янки опыт на Тихом океане нарабатывали».
Мысль была провокационной, потому что ещё на берегу и потом в лётном кубрике «Чапаева» эта тема, между прочим, обсуждалась. В общем-то, приходя к простым выводам – на тяжёлого высотного американца пришлось бы изрядно переучиваться, меняя тактические приёмы.
Ещё удивился напоследок: «И надо ж всякой ерунде лезть в голову к месту и не к месту, когда совсем не до этого».
Перебои и рывки мотора в падении оборотов уже были видны по нет-нет, да и мелькавшим лопастям винта.
Полковник сообщил в эфире, что идёт на вынужденную.
Практически любые нештатные или аварийные случаи в воздухе развиваются крайне стремительно и всегда являются стрессовым фактором. Даже со скидкой на драматические преувеличения. Тебе не бросить управление, чтобы разобраться в проблеме и попытаться что-то исправить. Ты можешь только тянуть, выжимать из издыхающей машины последние крохи мощности и высоты.
70
В Советском Союзе между авиационными КБ (конструкторскими бюро) существовала острая конкуренция, инициированная самим И. Сталиным. Однако в кулуарах поговаривали, что авиаконструктор А. Яковлев, являясь по совместительству заместителем наркома авиационной промышленности по новой технике, иногда играл нечестно, проталкивая свои машины.