Но в любом случае их уже разбили на приоритетные «цель № 1» и «цель № 2», взяв на сопровождение.
Запрет на стрельбу зенитными средствами сохранялся. Старпом, связавшись с диспетчером ПВО эскадры, сразу донёс информацию, обозначив угрозу.
– Уберите этот «Як», а мы уберём чужого.
На «Чапаеве» сомневались. Посредственный радар авианосца нужной картинки не давал. Визуально наблюдать приближающиеся самолёты пока не представлялось возможным – их скрывали облака. Запросы в эфире комэскам и лётчикам ситуацию не прояснили. Иначе говоря – ничего не ясно. А время поджимало. На мостике «Чапаева» уже склонялись к мысли, что второй самолёт вовсе не «Як», а прикрывающий свой бомбардировщик английский истребитель, кружащий в барраже. И не могли рисковать – даже одна бомба в полётную палубу авианосца и серьёзный вывод её из строя обрекал на потерю всех остававшихся в воздухе самолётов авиагруппы. Но почему-то тянули…
Ускользнувшую из общей свары «Барракуду» преследовал старший лейтенант Кутахов[76]. Он бы свалил этот неуклюжий бомбёр сразу, с первого наскока… отказала пушка, и ему пришлось передёргивать.
Англичанин воспользовался – ушёл в облака. И далее повёл себя очень толково, вовремя успевая скрываться в пелене, сменой курса всякий раз сбивая атакующий истребитель с ориентира.
Кутахову приходилось кружить вокруг, беря выше, ныряя ниже, прочёсывая облачность с риском столкновения, выискивая, когда же из белой мути покажется силуэт вражеского самолёта. Стреляя при первой же возможности. Пушка так и не запустилась, а пулемётные очереди оказывались малоэффективны.
Аэродинамика высокоплана Fairey Barracuda изначально несла в себе ряд пороков. Сейчас же, с подвешенной 1600-фунтовой бомбой, в неадекватной информативности правого элерона, перебитого русским, неповоротливость бомбардировщика могла стоить им жизни.
Вцепившийся в ручку управления британский пилот слышал, как сзади стучали спаренные «виккерсы», и сам вертел башкой, и без оглядки реагировал на голос заднего стрелка, дающего поправки на уклонение. Привязавшийся «иван» наседал, вынуждая кидаться то в одну сторону, то отворачивать в другом направлении, стараясь при этом не лишиться, наверное, единственного козыря в борьбе с истребителем – скрыться, нырнув в ближайшую облачно-кучевую гущу.
И всё же англичанин полагал, что у них есть все шансы добиться результата. Лишь бы штурман, выдерживающий по компасу генеральный курс, невзирая на все метания, вывел их на эскадру. А уж там… достаточно выделить в строю авианосец и… атака.
Кильватерный след в разрыве облаков открылся внезапно, его заметил штурман через специально встроенный для обзора вниз из-под крыла боковой иллюминатор в фюзеляже.
– Левый траверз! Внимание, вижу корабль с плоской палубой впереди по левому борту.
Пилот «Барракуды» перевёл взгляд, в свою очередь тоже узрев ниже подёрнутую туманной дымкой вожделенную цель. А большего им и не надо было.
Бомбардировщик с креном на левое крыло пошёл по нисходящей.
– Внимание! Цель № 1 изменила курс, – срочно известили с поста РЛС «Восход», – идёт на сближение! Цель № 2, смена курса! Угроза атаки! Пеленг… дистанция… курсовой параметр…
Самолёты приближались, заходя на крейсер со стороны кормы.
При всём желании лучшего направления для удара английский пилот выбрать не мог. Скорей профессиональной интуицией классифицировав какие-то замеченные на носу неприятельского корабля нагромождения как оборонительные средства, в то время как ют, вся кормовая часть палубы выглядела практически голой до самых срезов, без каких-либо галерей или спонсонов под зенитную артиллерию.
В зад[77] ЗРК крейсера не стреляли! Массивная надстройка с мачто-трубой закрывала кормовые углы для располагавшихся в носовой части станций наведения на оба зенитных ракетных комплекса, как и для самих пусковых установок «Шторма», тем самым образуя мёртвую зону, начинающуюся в пределах ста тридцати градусов плюс-минус по оси.
Компенсировать этот проектный недостаток можно было только маневрированием корабля. Крейсер покатился резким галсом.
Корабль внизу начал выписывать пенную дугу – манёвр уклонения… сверху всё одно кажущийся медлительным, не успевая за самолётом. Набравший на крутом снижении скорость бомбардировщик неудержимо выходил в кильватер, пилот лишь выгадывал момент, когда можно будет, наконец, отжать ручку от себя, переходя из пологого снижения в крутое пикирование, нацелившись и…
76
В поисковике тырнета высветился только один лётчик-истребитель Павел Степанович Кутахов. К 1943-м уже был гвардии майором. Но у С. Анисимова Кутахов – старший лейтенант, поэтому так и оставил.