И схлопотал!
Дюралем по дурьей башке прилетело, в кровь распанахало. Следом, довеском, ещё и дверной кремальерой, на перекладке захлопнувшейся, припечатало…
– Но сейчас-то что с ним?
– Нормально с ним. Считай, отделался испугом. Вернётся, будет овец пасти, как герой с шрамякой на полморды.
О случившемся происшествии с одним из матросов поведывал боцман, как всегда, колоритный на лексикон. Обычно подобные судовые дела с личным составом – это сомнительная привилегия и геморрой старшего помощника, но не в этот раз. Старпом по вызову отправился на «низы» в помощь механикам – что-то там случилось на одном из эшелонов энергетической установки, потребовав срочной инспекции и вмешательства.
Ещё не зная, в чём там дело, доклада на мостик пока не поступило, Скопин подозревал, что проблема выявилась вследствие того самого торпедоносца и бомбы, разорвавшейся близко к борту крейсера. Поэтому и на вызвавшие смешки «перпедоносец» старшего мичмана не повёлся. Пеняя:
– Я говорю, засада… прям беда какая-то. Которая не приходит одна. То накрытием с линкора почти приласкало – всплеск до неба выше клотиков встал, то прямиком в транец припечатало, хорошо калибр пустяшный. А довеском ещё и бомба. И опять в районе близ кормы, точно мёдом помазано. Вот с какого рожна?
Командир был риторичен, но боцман был, как говорится, на своей волне:
– Кадысь убегаешь, чем к врагу поворачиваешься? У нас, у людей, что голова, что, простите, жопа завсегда больные места и многострадальные точки.
– Не смешно.
– Товарищ командир, – обеспокоенно подал голос вахтенный старшина на руле, – мы теряем скорость.
– Что?! Точно? – вскинулся кэп, потянувшись к соске, намереваясь связаться с ПЭЖ[102], разузнать, что за дела…
Сами…
…щелчком включения в ходовой рубке ожила громкоговорящая связь:
– Ходовая! – почти обезличенный за искажением хрипотцы голос старпома. – Мы выводим котёл № 2 из работы. Вышел из строя компрессор ТНА[103].
– Что там может быть?
– Вскроем, поглядим.
– Хорошо, действуйте… тьфу, блин, ничего хорошего, конечно!
Сам Скопин спускаться к трюмачам и не думал. По-командирски он бы и должен вникать во все материально-технические аспекты корабля, ещё в бытность молодым лейтенантом немало потоптав палубы, осваивая коробочку – по тем же «низам» и теми же зачётами дежурного по кораблю. Но знание принципов (работы того или иного устройства) не обязательно знание всех тонкостей. Так что, имея изначальную спецификацию эртээсника, в котлах, если честно, был не особо «бум-бум». Хозяйство БЧ‐5 – это дело суровое, и как шутят сами мотористы: для люксов[104] за третьим отсеком сразу идут винты.
При всей потребности дожать последние и всё ещё нескончаемые мили – дойти, войти в подконтрольные Северного флота СССР вóды, назначенный командующим эскадренный ход по определённым причинам не являлся максимально возможным и составлял двадцать узлов.
Для «Кондора» вывод из работы одного из четырёх его котлов (в кормовом МКО[105]) в любом случае означал потерю четверти мощностей. Перекрывая которые, нагрузку распределили, дав дополнительные обороты на полноценно рабочий (носовой) эшелон энергетической установки.
– На лаге 20, – объявит вновь набранные узлы старшина.
«Двадцать» – ко всем ограничениям это максимальный предел для адекватного поискового режима гидроакустической станции «Орион». Между прочим, отбиравшей узел-два скорости (восполняемой) из-за выдвинутого на семь метров из подкилевой ниши антенного обтекателя ГАС. Тем не менее и вместе с тем экономившей эскадре в ненадобности совершать лишние телодвижения на противолодочные зигзаги. Всю подводную ситуацию бдел ПКР.
– ГГ[106]… доложите, – задастся вахтенный или сам командир.
Ответят, что чисто: ни эха-отражения, ни постороннего шума.
Как и с поста освещения надводной и воздушной обстановки: пробежавший по кругу луч поискового вектора РЛС вспыхнет лишь ближними метками идущих позади кильватерным уступом кораблей эскадры. Операторы отчитаются об отсутствии каких-либо контактов: ни по горизонту, ни в небе чужих не наблюдается.
«И нормально бы всё, – крутилось в голове у капитана 1-го ранга А. Г. Скопина. Но маяло: то над столом прокладки зависнет, то слоняется по не особо-то просторной ходовой рубке, докучливо… докручивая свои беспокойства. – Ведь если верить источнику, то практически ж… всё! Всё, мать его! Каких-то там триста с небольшим миль (шестьсот кэмэ), и дочапали. И думать бы мне сейчас, нам, впору о бéреге – как встретят, как примут незваных пришельцев. Море вот только не отпускает…»
104
Сленговое флотское понятие «люксы» принято у подводников, и на надводных кораблях не в особом обиходе – так называет личный состав БЧ-5 все остальные боевые части, где по их представлению военная лямка легче – люксовая. К коим, разумеется, относятся и эртээсники – РТС (радиотехническая служба).